Заземелье

– Переодевайся, я скоро вернусь, – наконец проговорил он. Потом развернулся и быстро зашагал по коридору.

Неизвестно почему мне вдруг стало так грустно и одиноко, хоть реви белугой. Сейчас бы посидеть с Раей на ее кухне, поболтать, посплетничать… А вместо этого я тут, еле держусь на ногах от усталости, пальцы на руках горят, как будто я ошпарила их кипятком, все тело ломит, словно мне исполнилось сто лет.

Внезапно стало так жалко себя, что я разрыдалась. Только сейчас я осознала, как много значит свобода.

Да, я похоронила единственного родного человека, горевала по нему, но я была свободна. Делала, что хотела, ходила, куда желала, ела, когда и что вздумается. А тут… Тут я почти не ем, сплю мало, ничего, кроме подвала, кабинета врача и своей комнаты не вижу. А как я соскучилась по дневному свету, одному Богу известно! Как же случилось так, что я разом потеряла свою жизнь, не умерев при этом?

Я плакала, уткнувшись в подушку, пока не сообразила, что сейчас явится Филипп, чтобы вести меня к врачу.

Едва успела переодеться, как он распахнул дверь. В последнее время он даже не переступал порог моей комнаты, молча открывал дверь и ждал, когда я выйду в коридор.

Его лицо не выражало никаких эмоций, сплошное равнодушие. Как обычно молча мы проследовали в медпункт. Единственная светлая отдушина в череде серых будней – общение с Алексеем. Каких-то десять минут дружеской беседы, а какой заряд бодрости они мне внушали. Я, как ребенок, радовалась этим походам. Алексей был единственным приятным человеком из всех, с кем мне приходилось здесь общаться.

– Как дела? – весело спросил он, но сразу погрустнел, видно, заметив следы недавних слез на моем лице. – Что-то случилось? – озабоченно поинтересовался.

– Да, ничего особенного, – отмахнулась я. Не хотелось расстраивать его. – Просто взгрустнулось, вот и решила пореветь. Еще и предупреждение третье получила.

– Третье?! – взволнованно спросил он, и я почувствовала, как задрожали его руки, когда он помогал мне забираться в капсулу.

– Как всегда, не выполнила план. Теперь меня накажут, да? – прикинулась я наивной дурочкой.

Алексей молчал, украдкой бросая взгляды на дверь. Потом, понизив голос, быстро проговорил:

– Ты же знаешь, что за три предупреждения полагается наказание. Только это…

Он замолчал, а я потребовала:

– Что это? Леша, скажи, что это за наказание?

– Я не могу тебе сказать, – понурил он голову. – Но, я могу попытаться уговорить их смягчить наказание.