В объятьях дракона

– Дядюшка Пикрен, что с вами? – раздался взволнованный девичий голос, и в следующее мгновение рядом с ним опустилась Айра – их бедная и отзывчивая сиротка, которую Пикрен любил не меньше родных дочерей.

– Аюшка, позови Гелу. Сказать мне ей нужно что-то. Беда!..

– Давайте, сначала помогу перебраться вам в гостевую. Вот так… И ножки сюда… – помогла Айра Пикрену встать с полу и отвела в гостевую комнату. Усадила на диван и даже придвинула к ногам банкетку. Какая же она заботливая! Хорошая!

Айра убежала за женой, а Пикрен погрузился в невеселые раздумья, из которых его и выдернул недовольный голос Гелы.

– Ты чего это вздумал рассиживаться среди дня?! Уж не разболеться ли решил! – стояла перед ним жена с весьма грозным видом, подперев бока руками.

– Гела, беда, – проговорил Пикрен, глядя на жену снизу-вверх, как затравленная добыча на хищника. А ведь он никогда не пасовал перед этой женщиной. Да и сейчас боялся вовсе не за себя.

– Чего языком мелешь! Точно беду накличешь…

– Так уже! Выгляни во двор! – вскричал Пикрен, забыв про тяжесть в груди и проворно подбегая к окну.

От огня уже не осталось и дыма, лишь выжженная до черноты трава напоминала о стихии.

– Это что такое! – округлила глаза Гела.

– А то не знаешь, что. Драконья метка, – шепотом добавил.

– Видел? – воззрилась на него жена.

– Как вживую, – кивнул Пикрен, чувствуя, как снова задрожала нижняя губа.

– И?.. – потребовала ответа Гела.

Пикрен склонился к ее уху, чтоб уж точно никто не расслышал, и коротко прошептал одно слово.

– Да что же это? Да как же?.. Мы не можем кровинушку нашу… Беда-то какая!.. – принялась подвывать Гела, вцепившись в мужнину куртку и заглядывая в его глаза.

– А что же делать, любимая? Как быть?.. – не удержался и Пикрен от слез.

– Я знаю, что делать! – внезапно выпрямилась Гела и устремила взгляд в стену.

– Что Айра? – не понял Пикрен.

– Ее отдадим.

– Да ты что, женщина?! Как можно? Сирота она и так…

– А родную можно?! – заорала на него жена совсем дурным голосом, но тут же прижала ладонь к губам и принялась дико озираться. – Нельзя родную, слышишь? Нельзя! Кто-то еще видел?

– Нет. Один я был, – повесил Пикрен голову на грудь.

– Вот и отлично! Никто ни об чем не должен узнать! – погрозила ему жена пальцем и побежала из комнаты.