Янтария

В дороге Таня задремала и проснулась от легкого прикосновения к плечу:

– Девушка, приехали. Куда дальше?

– Не знаю. Я тут в первый раз, – никак не могла сообразить спросонья Таня.

– А к кому вы едете знаете? – терпеливо расспрашивал таксист.

– Да, к бабушке.

– Ну так бы сразу и сказали, – спокойно ответил он, вышел из машины и направился к двум мужикам, стоящим неподалеку от того места, где затормозил.

Какое-то время он с ними о чем-то говорил, а потом вернулся в машину.

– Не хочу вас расстраивать, они, конечно, местные, но где живет ваша бабушка, не знают.

Таня посмотрела на водителя и засмеялась.

– Простите. Мою бабушку зовут Суворова Анастасия.

– Это несколько упрощает задачу, – серьезно произнес мужчина и снова вышел из машины.

Оказалось, бабушкин дом стоял в самом конце деревни, практически на отшибе. До него пришлось еще минут пятнадцать ехать по ухабистым дорогам благо, погода стояла сухая. Но растрясло Таню прилично за это время, да и тело ломило нещадно от долгого сидения в машине.

Поэтому, когда они остановились возле высокого забора, выкрашенного в благородный коричневый цвет, она с радостью расплатилась с водителем и покинула душный салон такси.

Калитка оказалась не заперта – бабушка явно ждала гостей. Таня толкнула ее, ступила во двор и остолбенела. Она всегда представляла себе бабушкин дом каким-то особенным, но действительность превзошла все фантазии. Перед ней предстала настоящая аристократическая усадьба, такая, какими представляла их себе Таня, читая романы батюшки Толстого: с округлыми белыми колоннами, поддерживающими просторную балкон-террасу на втором этаже, с широкой парадной лестницей, заканчивающейся двустворчатой дверью, распахнутой настежь с завешанным плотным тюлем проемом, с широкой, мощеной булыжником, дорожкой, ведущей к дому, и резной беседкой, притаившейся в тени деревьев неподалеку от дома.

И дом, и сад выглядели немного запущенными, давно не ремонтированными, но от этой запущенности еще больше чувствовался налет аристократизма, лежащий тут на всем.

Бабушка вышла навстречу, и лицо ее светилось счастьем.

– Теперь можно и умереть спокойно, – произнесла она так обыденно, словно речь шла о пирогах в духовке. Таня даже не смогла рассердиться, отвечая на ее объятья. – Пойдем в дом, дорогая, у нас мало времени.

Внутреннее убранство дома отвечало его внешнему виду. Здесь не было налета мещанства, в виде вязанных крючком салфеток и всевозможных сувениров.