Когда нельзя любить

Больше всего мечтала сейчас остаться одна, понимая, что жизнь моя резко изменилась по чьей-то коварной воле. Догадывалась, что изменения эти к худшему, но пока даже ума не прилагала, что со всем этим делать.

Наконец, мы приблизились к длинному бараку со множеством дверей, возле одной из которых и остановились. Провожатый распахнул ее, и я увидела крохотную комнатку, чуть шире самой двери, где помещалась одна кровать, а роль всего остального, по всей видимости, играл широкий подоконник, нависающий над изголовьем кровати.

Благо само окно находилось высоко.

– Тут ты будешь жить, – напутствовал меня провожатый, не переступая порога комнатки и терпеливо дожидаясь, когда я туда войду. – Завтра ты получишь все необходимое, а сейчас ложись спать. И не бойся, до пробуждения тебя никто не потревожит.

В моей голове роились вопросы, но ни один из них я не рискнула задать. Да и спать хотелось ужасно. Завтра. Завтра я подумаю, что со всем этим делать. А сейчас спать. Отвернулась к окну и попыталась выглянуть в него.

Ничего не получилось, даже когда встала на цыпочки. Но свет раннего утра уже проникал в него. И на том спасибо. Еще заметила, что кровать застелена бельем, что тоже порадовало.

Я-то думала, что осталась одна, как снова услышала голос провожатого. Оказывается, он все время стоял у меня за спиной, пока я обозревала апартаменты.

– Уборная во дворе. Там ты сможешь помыться. И еще… – замялся он на миг. – Если тебе будет угрожать опасность, позови меня.

– Как? Как я это сделаю? – резко обернулась я к нему.

 – И какая опасность мне может угрожать?

– Просто назови мое имя – Роун, – промолвил он и удалился, только я его и видела.

Последний мой вопрос Роун оставил без ответа.

Лишенная остатков сил, я опустилась на край кровати, ощущая какая она жесткая, хоть на ней и имелось подобие матраса. Дверь как была, так и оставалась нараспашку. По всей видимости, запереться мне тут изнутри тоже не судьба, никакого запора на двери и в помине не было. Я встала, преодолела расстояние в один шаг до двери и захлопнула ее, сразу же ощутив себя словно в клетке.

Ну не клетке, а клетушке уж точно. В комнате было настолько тесно, что поворачиваясь я задевала и кровать, и стену одновременно.

Вспомнив про истязание, которому подверглась недавно, я опустилась на кровать и посмотрела на свои руки. Даже не удивилась, когда в слабом свете разглядела два одинаковых клейма во всю ладонь. Три окружности, наложенные друг на друга.