Не к ночи будь помянута

– Что?

– Родители знают, что ты куда-то рванула?

– Послушай, Герман, не лезь куда не надо, а? Вот сейчас мне только до родителей… У тебя коньяка не найдётся?

Я чуть со стула не рухнул.

– Ты не приборзела ли? Кальян тебе не приготовить, ребёнок?

Она глянула на меня, фыркнула и усмехнулась.

– Я – ребёнок? Ну, да, тогда мне коньяк, конечно, нельзя. Не обращай внимания. Это я тебя проверяла. Ещё понять бы, чего теперь можно, а чего нельзя…

Опять как-то странно сказала. Как будто не свои слова.

– Ладно.

Ты с вещами что собираешься делать? Они… как бы не очень свежие.

– Да. Вещи. Нет, других нет.

– Значит, слушай. План такой. Сейчас я тебе дам что-нибудь из одежды. Мы собираемся и идём в церковь. Тут недалеко, и без пальто дойдёшь.

Ада подавилась чаем.

– Зачем в церковь?

Она отставила чашку и уставилась на меня, как будто я предложил ей поселиться в Мавзолее слева от Ленина.

– Там таких как ты любят. Дадут одежду, будут кормить, пристроят куда-нибудь. Ну, петь там или убираться, или свечки делать.

Я сам там не был, просто знаю. Говорят, батюшка добрый. У него приют свой. Учиться будешь. Ты учишься?

– Где?

– Ну как где? В школу ходишь?

Она снова нехорошо усмехнулась.

– Школу закончила с отличием.

– Да ладно!

– Вот тебе и ладно.

– Ну а документы твои где? Спросят ведь. Паспорт, полис.

– Да, тут я предвижу трудности. Они, знаешь ли, должны быть, но не подходящие.

– Фальшивые.

– Ох, мальчик, не говори мне сейчас ничего, пожалуйста.

Всё это потом. Я очень устала, правда. Ты меня накормил, спасибо большое. Я… просто, последняя просьба. Мне бы поспать совсем немного, а потом я уйду в церковь, в зоопарк, куда захочешь.

Здорово! И тут я понял, что с самого утра ощущал дежа вю.

Это было очень давно, когда я притащил Герасима – маленького, злобного, больного и блохастого. Я не мог просто накормить его и выкинуть на улицу. Если уж я его подобрал, я понимал, что теперь мне придётся биться с мамой, и ныть, и пускать в ход слёзы, придётся самому мыть его и ходить после покусанным и поцарапанным, и спать с ним, и терпеть его жуткие выходки.

Да если б я знал, что мне с ним ещё придётся пережить, я б тогда в штаны наложил, но всё равно не стал бы его бросать, пусть и накормленным.

Эта неприглядная девочка была тоже вроде бездомного кота. Голодная, обношенная, малость с прибабахом – ну куда она пойдёт?

Моя постель всё ещё стояла не заправленной, я немного прибрал её, взбил подушку.