Свет

– За что ты его так?

– Как?

– Ну, в эту… в лужу-то?

– Нельзя указывать людям. Нельзя делать им больно. Иначе, их уже черствеющие сердца станут железом.

Они шли по узким улочкам. В окнах изредка мелькал свет. А Максимилиан думал, от чего там не спят люди. Вон там, наверное, поэт пишет стихи. Да, точно, там такой свет. А там кто-то ссориться – на занавесках зигзагами бегают тени. А там кто-то кого-то целует…

– Тебя зовут как? – Максим не мог долго молчать.

– А какое имя мне подходит?

– Не знаю…

– Представь, что я немая.

– Эсперанса, – немного подумав и окинув ее взглядом, ответил он.

– Мне нравится. Можешь меня так называть.

– А где твое?

– Имя? А зачем оно мне? Сейчас я женщина, лет через сто стану мужчиной. Для чего мне себя называть? Я есть – это самое главное.

Максимилиан был удивлен и поэтому продолжал спрашивать:

– А как же паспорт?

Она его не услышала. А может, просто сделала вид. Но отвечать не стала.

– Почему мы будет топить его в луже? Это противно.

– А где надо? – Заинтересовалась Эсперанса.

– В озеро. Или в море.

– Так мы и идем к морю. Ты не заметил?

Это было чудо. Они завернули за угол дома, и перед Максимилианом раскинулся удивительный вид. На западе огромные высокие хранители-горы. Склон их был покрыт зеленью зеленой молодой травы, а верхушка врастала в небо на столько, что ее не было видно. Дальше лишь мягкий туман.

– Ты ведьма.

– Я – магия. А вот Она – ведьма.

– Кто? – не понял Максим.

– «Возлюбленная» твоя.

– Почему?

– А ты не заметил, что не любишь Ее? Что тебя убивает Ее смех? Что Ей тебя не жаль? Никого не жаль.

– А разве таких зовут ведьмами? Тогда почему Она не летает на метле? – он попытался съязвить.

– Ведьмы высасывают энергию, пытаются причинить боль. Даже если не пытаются, все равно причиняют. Они пользуются тобой, а потом выкидывают. И всегда, когда кажется, что их любишь – это не так. Ведь они сами не способны любить. А человек, или не человек, достойны любви лишь тогда, когда сами испытывают это чувство. Ведь любовь – это бесценная награда.