Свет

Но до того как это сделать, еще и пытал. Пытал так, что ребра впивались в легкие, а руки заламывало назад.

– Это не любовь, это – весна.

Глава 2

– Хочешь, я тебя укушу?

– Зачем?

– Ты умрешь.

Максимилиан сидел в парке, на скамейке. Со старого дерева, кое-где пораненного временем, свисал змей. Его хвост скрывался где-то в листве, кожа лоснилась, а глаза поблескивали.

– А зачем умирать?

– Глупец! После смерти ты опять оживешь, и, может быть, Она тебя полюбит. Хочешь, укушу? – зрачки животного сузились.

– А если я про Нее забуду?

– Она придет во сне.

– А если я Ее разлюблю?

– Тогда это не любовь, это просто… Так ты согласен?

– Не знаю.

– Боишься боли? – змей спустился немного ниже и теперь глаза его были напротив глас Максима, – не волнуйся, ты даже не успеешь о ней вспомнить. Это то же самое, что вырвать у себя волос. Боишься?

– …Что такое смерть, а? – у Максимилиана был безразличные взгляд, но в этот момент он повернул голову к своему собеседнику и «помощнику».

– Смерть… Она не страшная. Она просто делает тебя другим. Ты же испытывал такие моменты, когда ты слышал, видел, мог двигаться, но у тебя не было ощущения тела? – Максим кивнул. – Так вот это смерть. В этот момент в Вечности, из других элементов, собирается твоя новая «кожура». Ты этого можешь даже не узнать и не почувствовать после. Только эта смерть немного иная… Можно сказать – смерть в жизни. А вот если придут «настоящие», они уже будут жизнью в смерти. Мы все живем жизнью в смерти, но не все проживаем смерть в жизни, живя в смерти.

– Так если же смерть равна любви, но любовь не равна смерти, зачем ты хочешь меня умертвить? – не понял Максимилиан.

– Я не хочу твоей смерти, я хочу, чтобы ты ожил, – настаивал змей.

– А сейчас я мертв?

– Нет, – он помотал головой, – живой. Но не совсем.

– Как это?

– Ты не любишь.

Максим настолько широко раскрыл глаза, что они у него даже заслезились.

– Я? Не люблю?

– Да, потому что…

– Дядя, подай мне ленточку!

Максим повернул голову. На него смотрела девочка лет пяти. Она приветливо улыбалась и хлопала длинными ресницами. На ней было летнее светло-зеленое платьице, хотя на улице было достаточно холодно, босая…

Потом он перевел взгляд на змея, разговаривающего и просвещавшего его только что. Исчез.