Кровь – не водица

– Мне здесь очень нравится, спасибо, бабушка, чтобы я без тебя делала? – обняла я её, разглядывая интерьер, теперь уже моей спальни.

– Если захочешь, можешь всё здесь поменять, как тебе будет угодно, – гладя меня по голове.

– Спасибо, – ответила ей, размышляя над тем, что произошло.

– Всё будет хорошо, вот увидишь, – почувствовала мою тревогу и напряжение. – Но мы должны друг другу пообещать, что никто не узнает о твоём местонахождении. В ином случае последствия будут катастрофическими для нас обеих.

Я прекрасно это понимала и подводить её была не намерена.

– Я обещаю, бабуля. Спасибо. Я так тебя люблю, – целуя её в щёчку. – Это будет наша тайна, – даже находясь в таком юном возрасте, понимала всю серьезность ситуации.

Наши дни.

– Милая, поторапливайся, – уже слышала из кухни голос бабушки.

– Уже иду бабуль, – накидывая белоснежный пиджак на плечи и выходя из своей комнаты.

С той ночи, когда я сбежала из родительского дома, мы с бабушкой зажили спокойной и размеренной жизнью.

Отец, конечно же, меня искал и даже приезжал в Москву, но меня он так и не обнаружил. Бабушка очень в этом постаралась, за что я буду ей благодарна всю жизнь.

Сидеть дома взаперти до бесконечности я не могла, и меня отправили снова в школу, чему я была несказанно рада.

Бабушкиных накоплений нам хватало с лихвой, и я не чувствовала себя в чём-то ущемленной. Бабуля всячески окружала меня своим теплом и заботой, что давало мне сил двигаться дальше.

Окончив школу с отличием, отправилась на подготовительные юридические курсы, тайно мечтая о том, что смогу своими силами поступить в юридический университет.

Как бы мы не старались, а потянуть оплату университета мы не могли, и единственным правильным решением было устроится на работу.

– Наночка, какая ты у меня красавица выросла, – глаза бабушки наполнились слезами при виде меня.

– Ну, бабушка, прекрати, развела тут сырость, лучше покорми меня чем-нибудь вкусненьким, – подталкивая её к кухне.

– Как тебе идёт белый цвет, – не унималась бабушка.

– Опять ты за своё? – проговорила я, откусывая, ещё горячую ватрушку. – Ты же знаешь, что я вообще не собираюсь замуж.

– Тебе уже восемнадцать лет. Ещё один год, и тебя уже не возьмут замуж.

Если девушка- цыганка по каким-то причинам не вступила в брак до девятнадцатилетнего возраста, то её считают старой девой, и выйти замуж ей бывало крайне сложно.