Интриганка

Да, когда-то она и была невестой Филиппа, но те времена миновали еще на самой заре отношений, так как невеста заменилась подругой невесты.

И вот сейчас, после страстных взлетов и хрупких падений, после нескольких лет совместной жизни, у Милы и Филиппа, похоже, начинается новая страница отношений. Какая? Это-то как раз и решается в настоящий момент.

Иллюзия обмана не предполагает наличие самого обмана. Мила продолжала расчищать дорожку и размышлять, теперь уже вслух:

– Я не хочу настаивать, но оно стоит того, чтобы ты раскошелился.

Я не буду вечно тут скрести снег и не надейся! – это она вспомнила свою просьбу к мужу, чтобы он нанял помощника по хозяйству, так как дом большой, а ведь есть еще сад, и за ним желателен особый уход.

Она отважилась взглянуть – не подслушивает ли ее Филипп, и… так и было – подслушивал.

«Ну, вот и дошло до того, что говорить «ни о чем» предпочтительнее, что о настоящем, хотя бы простом – «здравствуй»… – заскрипело в голове недовольного мужа.

Филипп, появившийся в жизни Милы когда-то как по мановению волшебной палочки, и считавшейся здесь «местной косточкой» – смотритель маяка.

«Ага! Вот вы какие – смотрители!» – подумали обе девушки, когда только впервые столкнулись с ним. Мужчине на тот момент было тридцать лет. Для подруг стало сюрпризом, что, во-первых, смотрители вообще существуют, а во-вторых, что они могут оказаться столь привлекательными.

– Эх! Вот если мужчины хоть наполовину были бы так же симпатичны, как ты – то ни одна женщина не считала бы этот мир пресным и неуютным! – отдалась простодушному восхищению Варя.

– Спасибо. – без тени тщеславия ответил Филипп. – Знаете, а ведь красота внешняя без внутренней невозможна, поэтому, наращивая одно, подтягивается и другое. Кто бы мог подумать, что все так просто – что надо только захотеть стать красивым, и это случится. – поддержал разговор смотритель маяка тоном, будто они знакомы больше, чем пятнадцать минут, и рассказал девушкам свою историю:

– Я был юным шалопаем, когда умер отец, мать помню плохо – она сбежала с иностранцем лет за десять до смерти отца, и я был предоставлен себе сам.

Ничего не хотелось, но как-то надо было жить, поэтому я подвязался на отцовскую работу – заменил его на маяке. Так же случилось когда-то и с ним, и с его отцом. В общем, я всегда, наверное, знал, что выберу предначертанное, если такой выбор можно считать – выбором.