Один ради другого

Но Настя была до жути упрямая, и сломить ее характер так никому и не удалось. Она научилась прятать свои чувства, молчать о том, что вызывало у нее негодование, поддерживать светские беседы, мило всем улыбаться и мечтать о чем-то своем. Она научилась слушать и ничего не слышать, пропуская все мимо ушей, особенно эти сплетни, которые в совершенстве знала ее мать. Ее интересовал другой мир и сейчас во время беременности она все больше рвется на свободу и все меньше себя сдерживает.

– Да, ваша мама, наверно, что-то придумала для вас, раз так ласково улыбается, – согласилась Надежда Никитична, поспевая за Настей, которая быстрыми шагами спортивной походкой преодолевала большие расстояния.

Лицо матери постепенно менялось на кислое выражение, которое та едва сдерживала, и гнев. Только завидев Настю в таком виде, она уже готова была разорвать ее на части: как можно было явиться в такое заведение в спортивном костюме?!

– Дочь, ты – невыносима! – коротко сказала мать, негодующе посмотрев на ее серый спортивный костюм с розовыми вставками.

– А, мама, я тоже рада тебя видеть! – ответила Настя, улыбаясь своей рабочей улыбкой. – Да ты не переживай. Мне папа забыл сказать, куда мы едем. А я подумала, что гулять по парку. И чтобы долго ходить, лучше одеть было не каблуки, а кроссовки, – как ни в чем не бывало говорила Настя, выбирая место, куда можно сесть.

– А что ты так волнуешься? У нас тут с кем-то встреча? – поинтересовалась она у матери, потешаясь над ее гневом в отношении своего вида.

– Слава Богу нет! Иначе я бы тебя в порошок стерла, – сквозь зубы процедила мать и села рядом с дочерью, помахав рукой официанту, что было знаком того, что пора начинать задуманное. – Кстати, где отец? – поинтересовалась она у Надежды Никитичны, которая села за соседний столик, чтобы не мешать семье.

– Так Павел Севастьянович как раз уже поднимается. У него был какой-то важный звонок, и он чуть задержался в машине, – пояснила Надежда Никитична.

– Понятно, – снисходительно ответила Марья Степановна. – Как всегда. Закажите себе что-нибудь, – повелительным тоном бросила она помощнице Насти, – мы тут похоже надолго, – не скрывая своего негодования сказала она. Ей очень не нравилось, когда она задумывала что-нибудь необычное, а ее мужа не было рядом только потому, что он опять говорил с каким-нибудь очередным богатым олухом о чем-то сверхважном.