Я мужчина. Борьба

Некоторое время мы сидели молча, каждый думал о своём, и, честно скажу, нам впервые было комфортно в этой тишине и в компании друг друга.

Я крутил бокал с напитком и думал, как опять возобновить с ним разговор о Джинни, ведь я хотел знать правду и, возможно, как-то помочь. Отец мог значительно облегчить мне задачу, а если нет, тогда найду другие способы, но точно знаю, что не отступлю.

Черт, Джинни и Мэт… Ну, почему я вспомнил про это? Надо отвлечься, надо заставить себя не думать, ведь ничего, абсолютно ничего не могу сделать.

– О чём задумался?

– Никак не могу понять, почему эта девушка назвала тебя «убийцей».

Я посмотрел на отца и уже мысленно приготовился к гневной тираде о Джинни, но ошибся и искренне удивился. Отец откинулся на спинку большого кожаного кресла, потёр двумя пальцами переносицу, сделал глоток спиртного из бокала и ответил тихим голосом.

– Не знаю, Кларк, но лично никого не убивал.

Это знал точно. Мой отец никогда не был замешан в тёмном, теневом бизнесе, ему хватало денег и ума построить свою строительную империю, но всё же… Кивнув ему, стал ждать продолжения, понимая, что он не всё сказал.

– Я знаю. Но не понимаю…

– Кларк, ты уже много времени крутишься в сфере бизнеса, я многое тебе показал и многому научил.

Отец замолчал и подался вперёд, положив руки на стол, скрестил их в замок и посмотрел на меня в упор. Я же отзеркалил его движение, подавшись в кресле в его сторону.

– Мы акулы в индустрии строительства. Да, да.

Я снова кивнул и сел обратно, принимая расслабленную позу. То, что он говорил, прекрасно знал и понимал, ведь нельзя давать слабину. Шакалы всегда ходят рядом, и уж они не пощадят, допусти хоть одну малейшую ошибку, один неверный шаг.

– И хрен его знает, к чему могли привести мои действия, – продолжал отец.

Хм… И в этом весь мой родитель. Весь Шон Донован. Безжалостный, властный, иногда беспощадный эгоист, бизнесмен с большими амбициями. Чёрт, хорош, очень хорош! Для меня он всегда был примером, вот на кого хотел всегда равняться и даже быть лучше.

– Ты прав.

Отец, видимо, удивился, но не подал вида, его выдавала лишь поднятая бровь.