Дебошир

Он не смог, не уберег, не спас, а теперь поздно, слишком поздно…

– Прости сынок… Это очень тяжело, я уже видел и знал, что это он. Но по правилам, близкий родственник должен подтвердить.

Слова полицейского вывели его из состояния ступора.

– Как? Кто?

– Пойдём, – майор мягко приобнял его за плечи и попытался вывести на свежий воздух, но Дима скинул его руку и со злостью опять спросил.

– Я хочу знать всё, сейчас. Кто и когда это сделал?

– Всё, что мы знаем на данный момент, я тебе расскажу, но не здесь.

Дима в последний раз бросил взгляд на бледное лицо брата, провёл рукой по его светлым волосам и быстро вышел вслед за майором. Теперь ему надо знать всё, а самое главное, кто это сделал, кто убил его брата.

Он вышел на улицу и зажмурился, яркое солнце ударило по глазам и по нервам, мелкая дрожь пробежала по телу, а сердце сковал ужас от осознания, что он больше никогда не увидит братишку, не обнимет и не даст оплеухи.

Он почувствовал, как паническая атака начинает сгибать пополам, как боль жгутом скручивает внутренности, а сердце с бешеной скоростью начинает бить в грудную клетку, причиняя ещё большую боль, отдаваясь шумом в ушах.

Майор Шустров протянул пачку сигарет, и Дима смог только со второй попытки взять дрожащими пальцами сигарету.

– Виталий Анатольевич…

Майор Шустров кивнул и стал рассказывать.

– Больше трех часов назад на пост дежурному поступил звонок, звонил испуганный дед из аула… Он кое-как на ломаном русском смог сообщить, что наткнулся на тела двух сильно обожженных мужчин, – Шустров затянулся и, посмотрев по сторонам, продолжил.

– Что?

Чувство потери, горечи и злости добавляли сил, не давали утонуть в раздирающей сердце боли.

– Их сожгли. Сука, это же надо таким способом расправиться с мальчишками.

Майор посмотрел на парня, отметил его бледность и то, как горели глаза.

– На каждом были надеты покрышки… Второй паренёк ещё больше обгорел, почти весь.

Сынок, мы найдём тех, кто это сделал.

– Я сам найду.

– Не горячись. Доверь всё нам. Мне. Я лично займусь этим.

Дима тряхнул головой, давая понять старому другу семьи, что ему этого мало и с болью в глазах уверенно спросил.

– Где это случилось?

А уже через десять минут он и Мишаня гнали через Агойский перевал, не сбавляя скорости, обгоняя и умело входя в каждый поворот.