Дебошир

Малой вместе с другом стал творить дичь: подкараулил возле Метеотехникума двоюродную сестру Карена, хорошо, что не сделал ничего плохого, а всего лишь припугнул девчонку, вывезя за город в самую глушь, наговорив гадостей и доведя девушку до истерики. Этого Тахмаз не простил, не забыл. А младший брат пропал с радаров.

– Привет, Димон.

– Добрый, Виталий Анатольевич.

Друг отца, майор полиции, позвонил через сутки, после того, как Дима поднял на уши весь город и район в поисках младшего брата. Он искренне уважал Шустрова, знал его с детства и был уверен, что просто так тот ему не позвонит.

– Сразу тебя набрал, думаю… Сначала ты должен увидеть.

– Что случилось?

– Можешь прямо сейчас приехать в морг на опознание? – моментально всё внутри похолодело.

По дороге в морг Дима молился только об одном, чтобы это был не его брат. Кто угодно, но только не он, не малой, за которого он готов был отдать свою жизнь.

Возле морга, как и всегда, не было места, где можно было бы припарковать машину, рядом находилась ЦГБ1 города.

Дима в наглую заехал на территорию городского морга и у самого входа бросил машину. Майор Шустров стоял рядом и курил с мрачным лицом.

Подлетев к нему, Дима пожал руку и тот, махнув головой на вход, выкинул сигарету и вошёл первым в небольшое здание. Пройдя пару коридоров, они встретились с патологоанатомом, который по тёплому поздоровался с Шустровым и провел их в специальное помещение для опознаний.

Воздух был наполнен всевозможными запахами лекарств и чем-то ещё тяжёлым.

Дышать было сложно, словно грудь сжимали тугие тиски, а свет от потолочных ламп ещё больше нагнетал и без того нервозное состояние.

Шустров положил руку на плечо парня, видя, как тот растерян и прекрасно понимая его состояние. Врач провел их к столу, на котором лежало тело, накрытое белой тканью.

– Готов? – спросил майор, Дима лишь кивнул, и работник морга одним движением скинул в сторону ткань с трупа.

На столе лежал Санёк, его брат, но от того двадцатилетнего паренька мало что осталось.

Всё его тело, руки и ноги в большей степени были обожжены. Чёрного цвета одежда кусками прилипла к телу, открывая кровавые, ожоговые раны. Только лицо, не считая нескольких гематом на виске и скуле, оставалось нетронутым.

Дима узнал, это был его брат, его мелкий братишка. В этот момент рухнул его мир. Боль и ярость парализовали, и он не мог пошевелиться, только смотрел и понимал, что это полностью его вина.