Фарфоровый детектив

Для получения этого оттенка она должна была смешать «жёлтую нарцисс» и «королевскую синюю», главную краску Севрской мануфактуры… Краску-убийцу… Вот только достаточно ли в этой смеси осталось мышьяка, чтобы отравить Катрин? К тому же, если мышьяк добавил муж, то он подставил бы под удар и себя, и благосостояние своей семьи… Потерять работу в королевской фарфоровой мануфактуре – значит лишиться будущего!

Кто же из всех этих людей решился перейти невидимую черту между светом и тьмой именно сейчас? У кого было мало времени?.

. Напрашивался очевидный ответ.

Я встал и попросил проводить меня в комнату второй художницы мастера Томаса.

Когда я вошёл в комнату Маргариты, то обомлел. Говорят, что в случае произвольного действия работает мозг, а в случае непроизвольного – остальная часть организма. В решении убранства комнаты Марго участвовали самые разные части её тела, но только не мозг. Все стены были расписаны художницей розовыми цветами и украшены старыми бумажными веерами.

Рядом с овальным зеркалом красовался портрет той, которая решала в нашем государстве все вопросы «быть или не быть» – мадам де Помпадур. Марго явно почитала главную фаворитку короля сильнее, чем могло нарисовать моё воображение. Сама художница сидела за своим столом и держала на пальце зелёного попугайчика.

– Сударыня, какие отношения вас связывали с Фальконе-младшим?

Попугайчик встрепенулся и перелетел со стола на вершину своей клетки. Когда задаёшь вопрос без экивоков, есть большая вероятность получить прямой ответ.

– Сейчас никакие. Он собирается женится… Не на мне.

– Поэтому вы и решили подвести его новую пассию под монастырь? А заодно и избавиться от главной соперницы, которой мастер Томас хотел доверить роспись новых ваз для маркизы де Помпадур?

– Эти вазы должна была расписывать я, а не Катрин…

Попугайчик снова встрепенулся и закричал:

– Катрррин-меррзавка! Катррин-мерррзавка!

Марго замахнулась веером на свою птицу, но… остановилась и повесила голову.

– Попугай прав… Я считала, что это несправедливо. Катрин пришла из фарфоровой флористики, из нас двоих настоящей художницей была я, а не она. Никто не копирует так чётко все мотивы мастера Томаса, как я… Никто не работал с ним так долго, как я!

В общем, вы понимаете, что женщину охватил самый страшный недуг, который может охватить художника. Безумие от осознания своей посредственности. Мне было жаль художницу.