Фарфоровый детектив

В конце концов, сын директора Севрской мануфактуры не может связать свою жизнь с убийцей… Что скажут люди? – расчётливый юнец смахнул прилипшую к его рукаву ниточку и направился к выходу.

От его слов у меня начались рези в животе. Вы знаете, мой милый друг, какие у меня проблемы с пищеварением. В эту минуту я был так рад, что не успел сегодня утром позавтракать, иначе у меня бы точно случился криз!

Внебрачный сын

– У вас уже есть какие-то предположения? – Фальконе-старший сидел у себя в кабинете и смотрел на меня с такой надеждой, что я решил не делиться с ним теми предположениями, которые родились у меня в голове после разговора с его сыном.

В конце концов, любое предположение, способное объяснить все наблюдаемые явления, ещё не доказывает его правильность. Да и кто с уверенностью может сказать, от одной или от многих причин зависит общий порядок вещей?

– Морис, позвольте мне сравнить составы трёх пигментов, и я смогу поделиться с вами своими первыми выводами.

– Я очень сожалею, но…

– Прошу, мой друг! Мы здесь одни. Поверьте, я не собираюсь продавать в другие страны ваши секретные рецепты! Доверие между честными людьми – гораздо дороже любых денег. И я знаю цену секретам.

Фальконе медлил…

– Мне нужно сравнить только состав трёх пигментов.

– Каких?

– «Королевская синяя», «жёлтая нарцисс» и «розовая помпадур»…

– Об этом не может быть и речи, господин Дидро! – воскликнул Фальконе. – Не я хозяин этих секретов, не мне их и разглашать, рискуя расстаться с жизнью.

– Но тогда придётся рисковать жизнью вашему сыну, мой дорогой друг…

Милая Анжелика, вы знаете, что человеком движет совокупность разных мотивов. Он редко совершает поступки, вытекающие прямо из решения его воли. Возможно, я поступил аморально, но что такое мораль, когда речь идёт о судьбе любимого сына, даже если он внебрачный?

Словом, ещё не пробило полдень, как я сидел над раскрытыми книгами, изучая составы пигментов. Конечно, Фальконе следил, чтобы я не делал никаких записей, но в этом не было необходимости.

Пигменты розовой и жёлтой оказались нетоксичными, а вот «королевская синяя», на основе никеля и кобальта, подтвердила мои опасения. В ней был мышьяк…

Вы знаете, что художники, пытаясь угнаться за вдохновением, могут взять кисточку в рот, чтобы все волоски её сложились в единый острый кончик. У Катрин на губах были следы зелёной краски, потому что она писала канарейку.