Ты в гадалки не ходи

Я немного постояла в коридоре, помахала в воздухе купюркой. Она вспыхнула и сгорела, осыпав пеплом коврик в моей прихожей.

– Почему так много зла? – риторически прошептала я.

И решила позвонить своей единственной подруге.

Юлии Ветровой.

– Алло, Юль, это я. Благословенна будь.

– И тебе благословение святой Вальпурги, моя маленькая гадалка! Что звонишь? Впрочем, я уже догадалась: ты опять предсказала клиентам неприятности, и они наговорили тебе гадостей, после того скрывшись в неизвестном направлении.

– Нет, заплатили, и даже по положенной таксе. И насчет гадостей ты неправа. Скорее уж я наговорила им неприятных пророчеств. И мне от этого ужасно тошно. Юль, давай куда-нибудь сходим?

– Предлагаю чайную «Одинокий дракон». Господин Чжуань-сюй будет нам очень рад. Я залечу за тобой минут через двадцать.

Я так поняла, что Юля будет на помеле. И так оно и оказалось. Ведьма на помеле с некоторых пор не вызывает в городе Щедром ажиотажа и стихийных народных волнений.

Я заперла квартиру и спустилась к подъезду. Судачившие бабушки – настоящие, не гомункулы – проводили меня досадливыми взглядами, хотя я вежливо и деликатно с ними поздоровалась.

Я подождала в палисаднике, дыша осенней прохладой, и не успела я еще вдосталь этой самой прохлады надышаться, как прямо на меня спикировала с небес ведьма Юля на двухместном помеле.

– Слушай, а вот почему они не ведьмы? – спросила я у Юли, вскарабкиваясь на помело.

– Кто «они»? – переспросила Юля, выравнивая курс и поднимаясь где-то на уровень второго этажа.

Мне немножко неуютно стало на такой высоте, но я стерпела. Водишься с ведьмой – так принимай ее, какая она есть – хвостатая и на помеле.

– Так кто «они»? – повторила Юля свой вопрос.

– Ну эти… бабки у подъезда.

– О, тут ничего не поделаешь, ведьмами им быть не дано. Поэтому они и сидят, завидуют, сплетничают, злословят. Больше-то в их возрасте заняться нечем. Так, Ника, не мешай мне, мы выруливаем на автостраду. Не дай святая Вальпурга, с кем-нибудь столкнемся!

«Автострадой» Юля с присущей ей иронией называла то воздушное пространство, которое решением мэра города Щедрого было отдано для ведьм с их полетами на помеле.