Ты в гадалки не ходи

Я только успевала говорить толкования:

– Лада, у тебя скоро выйдет сборник стихов и еще опасайся промочить ноги следующей осенью, может начаться воспаление легких… Ярослав, директор твоей конторы намерен повысить тебе зарплату, но будет это только в начале следующего года. Кстати, ты перестанешь писать стихи. Минимум через пять лет. Молчите, молчите! Молчите и слушайте! Лада, ты скоро поедешь на математическую олимпиаду от своего института и получишь там Гран-при. На олимпиаде ты познакомишься с преподавателем кибернетики из Перми.

Нити продолжали свой узор, и вот они сложились в картину, где стайка перепелов и еще зябликов кружила над тихим лесным озером.

– Это главное пророчество, – сказалая. – Перепела летят к северу, зяблики – к югу. Зяблики появляются к несчастью. Вам не быть вместе. Никогда.

Силы оставили меня, я рухнула на стул, прежде успев аккуратно захлопнуть Книгу, от которой еще исходило золотистое свечение.

В комнате тяжелой пыльной люстрой повисла тишина. Нарушил ее Ярослав:

– Я не верю! Не верю ни одному вашему слову!

– Твое дело, – пожала я плечами.

– Я тоже не верю, – голосом, в котором слышались слезы, сказала Лада. – Мы с Яриком никогда не расстанемся! Мы собирались пожениться через четыре года, когда я закончу институт.

– Попробуйте, – равнодушно сказала я. – Только Книга Тысячи Птиц никогда не ошибается. Гадаю не я. Гадает она.

– Человек должен быть сильнее предсказаний! – выкрикнул Ярослав.

– И это верно, – кивнулая. – Только зачем вы тогда пришли ко мне?

– Мы хотели знать правду, – прошептала Лада. – Только правду.

– Вы ее узнали. – Я встала со стула и подошла к навесному шкафу. Открыла дверцу, достала бутылку белого вина и нагло налила себе одной. Одним глотком осушила бокал. Поставила бутылку на место и сказала: – Я ничего не могу изменить. Пророчество есть пророчество.

– А мы и попытаемся! – воскликнул Ярослав и опять полез в борсетку. – Вот ваши пятьсот рублей и спасибо за информацию. Примем ее к сведению. И больше к вам ни ногой.

– Что ж, хорошо. – Я видела, что все происшедшее задело Ярослава за живое. Поэтому я спокойно приняла купюрку и проводила несчастных любовников до дверей. Они стремительно натянули куртки и сапоги и ушли, даже не попрощавшись.