Любовь – это розы и хлыст

Франко окинул меня презрительным взглядом и молвил:

– Дочери такого великого человека должно знать, как подобает себя вести и куда ей входить запрещено. У нее повадки кухаркиной дочки!

– Неправда! – взвизгнула я и чуть не заплакала от обиды – я видела как-то кухаркину дочку: уродина, каких поискать. – Я знаю, как себя вести! Я дочь кавальери! Если б мой отец был жив, он надрал бы вам уши за такое высокомерие!

– Ну заплачь, заплачь, соплячка, – предложил мне Фичино и поджал свои синюшные губы. – Все девчонки одинаковы – чуть что, сразу в слезы.

Я стиснула кулаки:

– Вы так со мной обращаетесь, потому что я девочка и младше вас! Это несправедливо! Если бы я обучалась бою на спадах, как вы, я бы сразилась и победила вас, негодяи!

– Слава Спящему, женщин никогда не будут учить фехтованию, а уж таких дур и подавно! – воскликнул Франко.

– Еще посмотрим! – я гордо отвернулась.

– Доминика Норма, позвольте мне препроводить вас в ваши покои, – снова отвесил мне поклон учитель фехтования.

– Я просто заблудилась, – стала выдумывать я. – Так получилось… Мне надо было… Зов естества…

– Конечно, доминика, я вас понимаю, – и учитель распахнул передо мной дверь.

И снова был коридор, только третий! В нем я точно никогда не была! Он привел на главную лестницу кастильона, а оттуда учитель фехтования проводил меня на галерею, где находилась моя комната.

– Доминика, мне нравится мысль о том, что вас следует обучить фехтованию, – говорил он. – Я попрошу домину Катарину решить этот вопрос в вашу пользу.

– Спасибо, маэстро, – кивнула я. – Мне бы это пригодилось в жизни.

– Совершенно верно! – просиял красавец. – Ибо фехтование – наука, требующая не только всех усилий тела, но и умение управлять собственным разумом. Вы для своих лет очень разумны, доминика.

– Благодарю вас, – я чопорно поклонилась и скрылась за дверью детской.

Если б я знала, что меня ждет…

И не только меня.

Глава вторая

На ближайшие часы о фехтовании пришлось позабыть.

Моя нянька, не обнаружив меня на крыше, чуть не сошла с ума от тревоги. Заливаясь слезами, она принялась искать меня по всему замку и, увы, попалась на глаза моей матери. Представляю, что на лбу невозмутимой домины Катарины появились три морщины, свидетельствующие о нешуточном гневе. Мать в сопровождении няни и слуг сразу отправилась в мою комнату, где и обнаружила вашу покорную слугу сидящей на горшке.

– Ох, слава Спящему! – вскричала няня.