Скрижали о Четырех. Руда. Падение

На самом деле телескоп получил хорошую встряску, но прочие неисправности были несущественны по сравнению с основной потерей. Бесценные стекла Свальда уцелели по той простой причине, что осторожный звездочет, будучи в прошлом женат на особе взбалмошной и непостоянной, завел привычку хранить объектив и линзы в защищенном ларце. После потери трех комплектов, каждый из которых тянул на полтора ракушечника.

Свальд долго возился с прибором, что-то подкручивал, осторожно рихтовал молоточком; одно из серебряных зеркал пришлось заменить за негодностью: пластинку сильно покорежило взрывной волной.

При острой нехватке материала ему пришлось изъять зеркальце из изящной пудреницы Истерро. Бабник воздел руки к Океану, призывая Высшую Сферу в свидетели неизмеримых страданий, но жертву на благо общего дела принес без колебаний. Наконец отец Свальд вкрутил объектив и навел трубу на Инь-Чиань.

Все затаили дыхание.

Какое-то время светлейший маг сосредоточенно крутил колесики, покусывая губы от нетерпения, но минуты через две, наполненные томительным ожиданием, бросил гиблое дело с огорченным ругательством:

– Во имя Господа Ушедшего! Боюсь, друзья мои, фокусировка этого прибора приказала долго жить.

Я пытался настроиться на Мельтские горы, но увы, увы… Видимо, в падении…

– Позвольте мне, – перебил Эрей, отодвигая звездочета в сторону.

– Прошу, – вымученно улыбнулся Свальд, – вот, полюбуйтесь, сплошные коричневые пятна, никаких деталей!

– Я понял, – согласился маг и принялся менять наводку.

– Да вы с ума сошли! Я помню настройки наизусть! – возмутился Свальд. – Чтобы из Столицы разглядеть в деталях Мельтские горы при мощности вашего прибора…

– Резкость в норме, – спокойно откликнулся маг. – Прошу!

Свальд побледнел как полотно, сжал губы и приник к окуляру.

Взору его открылись горы, четкие, ясные, молодые, какими они виделись, должно быть, на заре мироздания его предкам. Он зацепил взглядом язык остывающей лавы, готовый со временем обрасти панцирем ледника, распадок, обещающий превратиться в зеленое пастбище или суровый перевал, и даже тонкую струну водопада, натянутую от провала небольшой каверны до пропасти, терявшейся за нагромождением новорожденного базальта.

За частыми зубцами этих странных, невысоких гор виднелись далекие, будто заветная мечта, снежные вершины иной гряды, словно скол грани иной реальности, могучие великаны, готовые поспорить возрастом с самим Миром.