Сёстры Рябинины и Ко

Неля не моргая смотрела в окно, за которым проплывали последние городские постройки..

– Давай, Лялька, кончай дурить, – сказала она миролюбиво. – Что маме не сказали, очень правильно сделали. Такие кобылы неудачливые, как мы с тобой, сейчас сотнями у пап и мам на шеях повисли. А мы вот уезжаем… работать уезжаем. – Она затормошила сестру. – И весь год будем заниматься, как черти, ага? И поступим же, Лялька, быть того не может, чтоб не поступили… И потом, что интересного дома? Семнадцать лет в четырех стенах… Фу, надоело.

И Неля задумчиво хлопала ресницами и с подозрением бралась за живот. Ляля, большая любительница покушать, засмеялась и поддержала ее. Через минуту стоп был завален свертками, кульками. Все это двигалось и подпрыгивало на столе под стук колес, а сестры весело уплетали прощальные дары любвеобильных родителей.

– Да, папаша с мамашей у нас что надо, люди с пониманием, – отдуваясь и вытирая сладкие руки о бумагу, заключила Неля.

– И предложит пойти в секретарши! – с восторгом сказала Ляля. Она обсасывала куриную косточку так ловко, что вертикальные ямочки на ее щеках появлялись и исчезали, появлялись и исчезали:

– Лялька, хреновый из тебя романтик! Нет же, он нас в самую передовую бригаду зачислит, крановщицами. Будем в кабинку на высотищу лазить… в таких комбинезончиках, закачаешься.

– Прелесть, – кивнула Ляля. – Замуж выйдем. Я, чур, за прораба. Прорабу сразу квартиру дадут. Трехкомнатную. А помнишь, как мы на экскурсию классом ходили, парень нам с крана кричал?

– Это в свитере? Хорошенький такой?

Затем разговор сам собой перешел на «шмотье», и сестры уже мечтали, какие костюмчики сошьют на первую зарплату.

3.

Никакой дядечка-начальник на следующей станции не вошел. Сестры ехали сутки и приехали в город вечером следующего дня.

Как раз в это время был наплыв пассажиров, все места в камере ручной клади были заняты. К автоматическим ячейкам, куда сестры было сунулись, выстроилась невероятных размеров очередь. И сестрам пришлось тащить все свои сумки и чемоданы на себе.

Ни в одной из гостиниц мест не было. В гостиничных вестибюлях, куда робко заходили девочки, в креслах и на чемоданах сидело великое множество народа.