Ивушка плакучая

Оклемалась, обмялась, натужилась – и смело поперла крепкими кудрявыми макушками, это ли не праздник? Оглянуться не успеешь – пора подбивать высокие ровные ряды, как на военном параде – загляденье!

А уж уборка – праздник из праздников! Ну-ка покажись из темницы, каких поросят за лето выкормила? Пять клубней – ведро, пять клубней – ведро! Вот кому памятник нужно ставить – картошке!

Плетью обуха и лбом стену не перешибёшь. Уходить на пенсию вовсе не хотелось. Ася шагала домой и перебирала горячие темы: чтобы раз – и в дамки.

Дома по телевизору шло фигурное катание. По исчерченному добела льду скользил высокий, тонюсенький, в блёстках, олимпийский чемпион Данко – Д. Ветров. Катился и покачивался, трепетал всем телом, будто талинка в прозрачном ручье. Кажется, двумя пальцами ухвати – переломится, хрустнет.

При этом невесомо, без малейшего усилия поднимал и играючи подбрасывал, вертел в воздухе плотную, даже на вид тяжёленькую, крутобёдрую партнёршу, и опускал её как лебединый пух, так что она едва касалась ножкой льда.

Но какой нечеловеческий труд стоял за этой зефирной воздушностью! И какие страшные стальные мускулы таили под блёстками девичье-тонкие, грациозные руки.

Откатавшись, фигуристы были прекрасны: вздымающиеся груди, тёмные блестящие глаза, смуглый румянец, полуоткрытые алые рты. Спустившиеся с Олимпа боги и богини, Аресы, Аполлоны, Афродиты, Афины… Дивитесь, смертные!

Вот когда понимаешь, что человек создан для упоительного полёта, для восторга и счастья. Как-то Ася, соблазнившись обманчивой лёгкостью движений, подпрыгнула, пытаясь повторить двойной лутц (или флип, или аксель, как там у них).

И схватилась за поясницу: «Ой-ёй-ёй!», так и увезли на скорой в скрюченном состоянии. «Что же это вы, матушка, не молоденькая уже», – укорил доктор. Так Асю впервые ткнули носом в её возраст.

Анна Исаевна тоже любила смотреть фигурное катание. Приговаривала: «Если бы все трудились как эти ребятки – на земле давно наступил бы коммунизм».

О фигуристе Данко сокрушалась, какой он бледненький, прозрачный, ну вот как вытянувшийся в погребе картофельный росток.

И говорила: «Ведь на картошке, на картошке вырос!»

И спрашивала:

– Асюта, почему ты не напишешь про Данюшу?

Данюша – это и был знаменитый Данко, уроженец их родного Зямбаево – бестолково разбросанного чумазого железнодорожного посёлка, зимой и летом усыпленного чёрными снежинками сажи. А мама олимпийского чемпиона – Асина подруга, детдомовская Еленка.