Бегляночки и розочки

 – И на тебя размерчик подыщем.

Всю ночь Катюха убеждала, уламывала Альку, которая отнекивалась, упиралась. Со дна жизни, из грязи в князи поднимется Алька. Вернее, из деревенского навоза. Накопит на городскую квартиру с хрустальной люстрой. Каждое утро будет ложиться в жемчужную пену ванны, как богиня Венера.

– Вон, – кивала Катюха на светящийся экран, на крашеных блондинок, – эти сосульки, думаешь, через какое место в телевизор пролезли? Через то самое.

Подкупила Альку тем, что пообещала купить кофточку.

Алька видела на рынке: розовая, котик на груди, стразы…

***

За городом на объездной кольцевой дороге находилась автозаправочная станция. Рядом в низеньком молодом сосняке пряталась, струилась дымком шашлычная с названием «У Рахима».

На крытой, влажной и тёмной от росы веранде теснились пластиковые кресла: белые, твёрдые и холодные. Как у гинеколога, подумала Алька.

Девушки ждали хозяина. Катюха насвистывала: «Заведу себе грузина, буду лопать апельсины». Нервничала – и не зря.

Алька категорически не понравилась Рахиму.

– Ни души, ни тела, – скривился он, едва взглянув на Альку. – Тут пощупать нечего. Тащишь, кого попало. Дальнобойщик, он натаскан на бабищах плечевых выносливых – ух! – туго сжал и выбросил волосатый кулак.

– Открой рот, – потребовал он у Альки. – Шире!

Равнодушно исследовал дёсны, помял язык, как клещами, раздвинул губы, заглянул в горло. Засунул толстые, едва уместившиеся в Алькином рту, кривые указательный и средний пальцы.

– Подсасывай, ну? Зубы, зубы втяни!

Алька не понимала, но максимально «убрала» зубы.

Зачмокала, как телёнок. Её чуть не вывернуло – Рахим успел вытащить пальцы, брезгливо вытер об Алькину блузку. Слюнка у Альки была липкая, сладкая – до этого не удержалась, купила в придорожном ларьке чупа-чупс.

– На костях мясо слаще, – унизительно уговаривала Катюха. – Она свеженькая, Рахимчик, деревенская. Какие её годы, шестнадцати нету. Самая сласть. Откормим, мясо нарастим… Нашим плечевым ещё фору даст.

Катюха, да не уговорит. Хозяин прихватил Алькин паспорт и ушёл к своим мангалам. Катюха лихо забросила ногу на ногу: из пояса джинсов выперла, как тесто, ослепительно белая складка кожи. Закурила.

– Ломается Рахимка. Цену сбивает… Ну вот, полюбуйся, – она повела сигаретой вокруг: – Твоё рабочее место, перевалочный пункт. Фронт работ. Птички поют, воздух… Курорт! Эх, Алька, мне бы начинать, как ты начинаешь…

Она поискала пепельницу – не нашла.