Агорафобия

Привалился к стене, прикрыл веки.

– Бороться со Злом бессмысленно, ибо оно не существует в природе как самостоятельное явление. Зло всего лишь олицетворяет отсутствие чего-либо, в данном случае – Добра. Как, допустим, Тьма – ничто иное, как отсутствие Света. Холод – суть отсутствие тепла. Смерть – суть отсутствие жизни… Без смерти не будет жизни. Без зла будет выхолощено понятие самого добра, ибо ему нечему будет противостоять. Таким образом, я способствую порождению Добра.

– Откуда в тебе столько безжалостности?!

– Странно жалеть то, чего нет, ма.

Жалеть нужно живых. Тех, кого наметила в жертву судьба – их уже нет, это полуфабрикат. Я вывел теорию: человек умирает ещё до своей смерти.

Я смотрел в их глаза. Это были мёртвые глаза. Мне лишь оставалось довершить дело до логического конца. Я смертельно устал от миссии довершатьдела, мама. А впереди ещё столько дел, – пожаловался он, как ребёнок. Так, бывало, он подбегал к ней маленьким и подставлял тёплую вихрастую голову – чтобы подула и погладила.

– И вот что я ещё понял, мама. Чтобы убить человека – нужно сначала убить человека внутри себя.

***

Ветер, залетевший в оконный провал, подхватил, опрокинул, загремел опрокинутым, покатившимся пустым термосом. Мы обе вздрогнули.

– Я знаю одно: мой мальчик страдает. Он, такой тонкий и впечатлительный, не выживет в тюрьме… Но вы слышали: убийства продолжаются? – оживилась она. – Они доказывают: мой мальчик не виноват!

– Это слухи.

Она топнула туфелькой:

– Не слухи! Не слухи! Настоящий маньяк находится на свободе! И только если аналогичные преступления будут продолжаться, они обеспечат моему сыну алиби.

Судьи поймут ошибку и оправдают его. Поймите: я мать, – жарким шёпотом, как сообщница, поделилась она. – Вы на моём месте поступили бы так же. Кто, кроме меня, поддержит моего мальчика? Я просто обязана, обречена продолжать его дело. Я честно предупреждала вас, что не стоило сюда приходить.

Но я плохо понимала её. У меня кружилась голова, участился пульс: явно подскочило давление.

Женщина сочувственно вгляделась в моё лицо. Поправила на озябшем носике очки, жалко, заискивающе улыбнулась:

– Вам плохо? Это действие кофе с транквилизатором, – она разжала кулачок. Показала весело поблёскивающие разноцветные, как драже, «антиманьячные» капсулы. – Вот. При случае набрала впрок… Прилягте тут, где чище. Потерпите немножко, – попросила она извиняющимся тоном. – Вам не будет сильно больно, обещаю. Я никого зря не мучаю.