Попасть в отбор, украсть проклятье

– А почему именно амулет? – раздался удивленный голос задиры Линка откуда-то с краю.

– Потому что оно минимум уровня колодец. А в вашей группе такого диаметра потока силы нет ни у кого: одни канаты и нити. Поэтому я требую отдать артефакт.

Но никто из адептов не спешил с криком: «Это я виноват! Вот возьмите». Все молчали. А за дверью умертвия в волчьей ипостаси жаждали аудиенции.

– Уволюсь, к демонам, – в сердцах в сторону выдохнул Гыргырницкий. – Вот семестр доработаю – и напишу заявление.

А затем, достав переговорный кристалл, вызвал по нему подмогу. Закончив разговор, преподаватель помотал седой головой и, уже обращаясь к юным магам, произнес:

– Не хотите отдавать амулет сейчас – что же. Ваше право. Но, когда я выясню, кто это сделал, он будет исключен из магистерии. И я лично позабочусь об отнятии дара. Пока же сидите здесь и не высовывайтесь.

– А вы? – вопросил Клаус, загребая пятерней свои вздыбленные волосы к затылку.

– А мы с Тайрин пойдем искать ее тело, пока его не сожрали восставшие умертвия.

– Тогда можно и мне с вами? – запальчиво произнес он.

– Похвальное рвение, юноша, но нет. Когда вокруг столько нежити, я предпочитаю думать о том, как не умереть самому, а не о том, чтобы прикрыть спину ротозея. Так что сидите и не высовывайтесь! Но обещаю, что постараюсь спасти девушку, которая вам, судя по всему, не безразлична… – последней фразой старый преподаватель постарался смягчить суровые слова, сказанные ранее.

– Конечно, не безразлична. Я ему семь форинтов должна! – вмешалась, пока мне не приписали, чего доброго, Клауса в воздыхатели или, того хуже, – в женихи.

– Восемь, – машинально напомнил Клаус.

По разочарованному в юных некромантах взгляду преподавателя я заподозрила, что заявление об увольнении ляжет на ректорский стол еще до окончания семестра.

Меж тем Гыргырницкий дернул на себя ручку двери.

Впрочем, порою открытая дверь даже святого может ввести в искушение, что уж говорить про нежить. Особенно когда на пороге стоит такой аппетитный некромант. Магистр же, шагнув в кладбищенскую ночь, тут же приступил к срыву продовольственной программы умертвий.