Игра отражений

Местной повитухи в бритали не оказалось, зато в корчме как раз сидели пришлые: мать-знахарка с сыном. У последнего не то что борода, даже пух юношеский не проклюнулся. Туда и ворвался папаша, голося: «Спасите!».

Когда выяснилось, кого и от чего, собственно, спасать, а папаша слегка осип, лекарка встала из-за стола, подхватила свою суму и лишь сухо молвила:

– Веди, помогу.

Хрупкая на вид женщина, чье лицо уже тронули морщины, а волосы – седина, и вправду помогла разродиться молодухе. Да только вот беда: плод лежал поперек, и, чтобы помочь ему появиться на свет, пришлось резать.

Когда же новоиспеченный папашка узнал, что над его женой и первенцем был занесен нож, не по божеским законам мальчик появился на свет, то заорал дурниной. Де черная ведьма хотела вовсе не подсобить, а убить его сына и забрать его душу, а то и вовсе сделать темным магом, паскудством, которое не достойна земля носить.

А тут еще откуда-то из толпы выискался дланник и заблеял:

– Ни годы, ни заклятья тому не страшны, кто женщиною не рожден.

Толпа ополчилась и уже хотела закидать «ведьму» камнями, когда звонкий юношеский голос потребовал божьего суда.

Над мальцом посмеялись, но он в запале произнес слова клятвы да засветился так, что глазам стоявших рядом сделаюсь больно. Ни много ни мало свою жизнь, все время, что отпущено богами, малый поставил в зарок собственных слов.

Толпа отхлынула, зашепталась… Но кузнец требовал мести. Тогда градоправитель и послал вестника наместнику кнесса: пусть рассудит владыка спор. Быть ли по правде и выпустить в круг, где говорит сталь, этих двоих или плюнуть на слова мальчишки да и утопить ведьму с ее выродком, как требует народ и кузнец, пострадавший от чародейства.

И вот вернулся вестник, принеся в клюве слова владыки: не перечить божьему суду.

Знал ли кнесс, выводя руны на пергаменте, что сражаться будет здоровый мужик против мальчишки, которому минуло только двенадцать весен? Навряд ли.

И вот сегодня на площади собрался народ. В клетке сидела мать-знахарка, на которую косилась толпа, а в круг готовились войти двое: отец, считавший, что его первенца чуть не убила (а может, и умертвила, а в колыбели уже лежит подменыш?) ведьма, и паренек, который едва держал меч, что одолжил ему один из стражников.