Чужая кожа

Родителей его они так и не смогли отыскать, хоть и несколько раз ездили специально для этого, обошли все леса в округе. А так как малец ни разу не сказал ни единого слова, они поняли, что он немой. Имя ему дали Исай, то есть спасённый. Мальчишка оказался ласковым, понятливым, и всё лето помогал своим названным братьям и в поле, и по хозяйству. Приняли Исая в свою семью, как родного. Он был самым младшим, а у Василия Петровича самому младшему родному сыну было в ту пору уже тринадцать, поэтому его не просто любили, а даже и баловали.

Вот так он и рос среди чужой семьи, ставшей ему самой родной. Только одна бабушка Симила приняла его настороженно поначалу, но потом тоже к нему привязалась. Совсем освоился за лето Исай в деревне, все к нему относились хорошо, даром, что он говорить не умел. Зато как улыбнётся, так любой сразу начинает ему улыбаться в ответ. Особенно Исай полюбил бегать в крайнюю избу к Венедикту Семёновичу, который учил крестьянских детишек грамоте, а также мог лечить от лихорадки, раны залечивать, и даже роды принимать. Венедикт Семёнович жил в деревне уже больше двадцати лет, и стал вполне уже деревенским жителем. Когда-то сосланный сюда на десять лет, он так и прижился здесь, никуда отсюда не уехал, даже когда истёк его срок ссылки. Местные тоже привыкли к нему. Поначалу, конечно, внимательно приглядывались к нему, а как? Всё-таки ссыльный ведь, преступник. А потом поняли, что он добрейший человек, да ещё и грамотный к тому же. Да и знахарь. А когда обученные им ребятишки начали писать и читать, так радости в деревне совсем не было границ. Вот и Исай вместе с деревенскими ребятишками каждый день бегал к нему на его уроки. У Венедикта Семёновича было много книг, он помимо обучения грамоте, ещё и очень интересно рассказывал о других странах, о царях и героях, о войнах и восстаниях, о диковинных растениях и животных. Ребятишки сидели притихшие, и целый мир открывался перед ними, и они понимали, что их деревенька – малая песчинка на огромной земле. Исай, хоть и не говорил, но грамоту тоже понемногу начал осиливать. Венедикт Семёнович видел, как у того загорались глаза, когда он открывал книгу и водил пальцем по строчкам. Венедикт Семёнович старался больше ему уделять внимания, и Исай смотрел на него и слушал, и в смышленых глазах его можно было прочитать неподдельный интерес к каждому слову учителя. Когда Исай первый раз написал ему: «Почему», Венедикт Романович понял, что его уроки не прошли даром.