Дар Степаниды

На экране соловьем заливался Муслим Магомаев, а за стеной буянил пьяный Геннадий. Слышались матюги, угрозы, звуки падающих предметов. Дед Ваня встал, недобро посмотрел на стену и добавил громкость у телевизора.

– Видимость плохая, – невозмутимо произнес он.

– Ну как же душевно поет… Какой красивый! Настоящий мужчина. И ведь жена, наверно, есть… Любит его… – в тон ему проговорила баба Таня.

Зинаида тяжело вздохнула:

– Чего ж его не любить-то? Денег, поди, куры не клюют… Мы, Татьяна Осиповна, у вас еще немного посидим? Генка уснет, и мы домой пойдем.

– Да, жди, уснет он! Надька уже носом клюет. И кашляет опять девка… – заметил дед. – Я тебе, Зинаида, завтра барсучьего салу принесу. Есть тут у меня один друг, охотник….

Зинаида сморщила носик и принюхалась.

– Татьяна Осиповна! А чего у Вас всегда так нафталином пахнет? Чтобы перебить козий запах?

– Да не… это ковры, – не ожидая вопроса, брякнула, не подумав, баба Таня. Дед как-то сразу съежился, и, глядя на жену, покрутил скрюченным пальцем у седого виска.

– Чего? – не поняла Зина.

– Ковры у меня под кроватью! Пять штук, – почти шепотом объяснила соседка и бросила виноватый взгляд на мужа.

– Ко-овры? Мать честная… Настоящие? – очумела Зинаида. – А чего не вешаете-то? Какая бы красота была!

– Куда вешать-то? Людей дразнить? Ограбют! – отрезала баба Таня.

– Дык мы, к тому же, холодной зимой коз своих на ночь сюда приводим. Околеют в сараюшке-то, на морозе. Вот ковры-то и прованиваются, – поддакнул ей дед.

– Да у вас и так этими козами все провонено! Надо же – ковры… Это ж какое богатство…

Дед Ваня и Баба Таня переглянулись. И заговорили наперебой:

– Ты, Зинка, не подумай, чего! Все за свои кровные, заработанные куплено!

– Да я и не думаю! -А-а-а! Ой! Я ведь самое главное не успела рассказать, – сменила тему разговора Зина, – я ведь в Кремль написала! Генеральному секретарю! И меня вчера в горисполком вызывали, – воодушевленно стала рассказывать Зинаида.

– Ох ты, батюшки! В Кремль!? Написала!? Зинушка, и не побоялась?! – заохала бабка и уважительно посмотрела на молодую соседку.

– А чего бояться – то? Они там жируют, кровушку нашу пьют, а у меня муж – инвалид второй группы, ему нужны покой и тишина! И дочка у меня больная! Ютимся на девяти метрах. Правда – на моей стороне! -хорохорилась Зинаида. Щеки ее разрумянились, глаза заблестели.

– Ох, хороша девка! – загляделся на нее дед, за что тут же получил тычок в бок от своей благоверной.