Эр Тёштюк и утраченный Джан

 – Служить Родине, семье, наконец отцу – это священная обязанность богатыря. Но мне хочется знать, не лукавишь ли ты в недрах своего ума?

– Конечно, тревожно, но обуздать свой страх – мой удел, – отвечает Тёштюк. – Пусть не мешает мне никто желаемое совершить. Отец меня создал, как и моих братьев, ему видней.

Не буду перечить ему, пусть даже на смерть пошлёт меня своей рукой, как старец Авраам сына Исаака.

Богатырь посмотрел на своего аргамака, и ему стало жалко его: изнурён, тощ да не в духе.

Тут аргамак задаёт очередной вопрос:

– Знаешь ли ты то, что я узнал, разумеешь ли ты то, что я заметил?

– На деле? – откликается Тёштюк.

Тогда Чалкуйрук отвечает.

– Прежде всего ты выбрось из головы впечатления от высоких вершин. Душа у тебя должна быть чиста, как лист бумаги. Потому как мы уже спускаемся в Нижний мир, о котором люди всё время говорят.

Своим восторгом от внезапности или вскриком от ужаса ты можешь помешать пребывающим там. Здесь бродит под наблюдением ангела смерти столько душ, что вряд ли ты сможешь их всех узреть.

– Как я узнаю среди них своих? – спрашивает Тёштюк.

– Искать их – нет смысла, – отвечает Чалкуйрук. – Достаточно тебе захотеть повидаться с душой ушедшего, но знавшего при жизни тебя человека, и его тень появится в тот же миг перед тобой.

– Каковы души на вид?

– Похожи на блаженные тени.

– На каком языке мне говорить с ними?

– Достаточно посмотреть на тень души, когда она подойдёт к тебе поближе.

Не язык, а намерения в мыслях твоих оповестят обо всём, что хочешь сказать ей.

Богатырю захотелось повидаться с душами известных ему людей.

Перед его взором появились десятки тысяч сущностей, загородивших собою до конца всё видимое пространство.

Он подумал о Чингизе, талантливом писателе своего времени, родом из Таласа. Его произведения одухотворяли людей, которые после прочтения их забывали несчастье и горе.

И тут же перед богатырём появился образок под голубой прозрачной вуалью в плавающем вертикальном положении.

Тёштюк узнал светлый лик Чингиза сразу.

И понимал его намерения, как свои.

Судя по радостному виду писателя, Тёштюк понял, что Чингиз был тронут, что тот уважил и пришел к нему.

Обговорив, что на душе его покоилось и получив его ответы, богатырь вдруг подумал, как бы не сократилось время для встреч с другими.

Тёштюк увидел тающий лик великого писателя под голубой вуалью.