Дело дамы с леопардами

По ветру летел пух – где-то ощипывали курицу.

– А ребенок? – помолчав, спросил бывший коммерсант.

– Ребенок прожил до утра.

– Почему он не сказал мне?

– Для отца это было слишком давно. Для него существует только его дело. Дело его жизни – и больше ничего.

– Я бы его понял, но… – Джейк задохнулся, – не помнить матери своих детей?!

– Да все он прекрасно помнит, – отмахнулась Эмми. – Он просто издевался. Ты ведь его знаешь.

Саммерс почувствовал, что у нет больше никаких сил терзать свой мозг отцовскими фокусами.

– Эй, что у тебя там? – поинтересовался он, имея в виду облезлый чемодан, в котором нес пожитки сестры. – Последний номер журнала для девочек и кружевной воротничок? Что-то я не чувствую, что ты взяла с собой вещи.

– Журналы для мальчиков, – поправила Эмми. – Никогда не любила читать про кисочек и феечек. Ну, и еще кое-что. Хочешь на кладбище?

Кладбище в Вермонте

На кладбище они долго смотрели на внушительный надгробный камень, на котором сверху было пусто, а снизу написано: «Его жена, урожденная Матильда Льюис, 1867–1906».

Саммерс сидел на корточках. Эмми смотрела на него сверху, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Знаешь, я поняла: она не была злой. Просто она… не умела говорить с нами. Так же, как не могла понять, почему мы делаем то или это. Она только знала, что мы должны расти послушными. Как Дороти и София. Она любила бы нас, если бы не была такой…

– Да, слишком серьезной, – Саммерс все еще рассматривал надгробие.

– А вот отец нет.

– Пожалуй, нет, – согласился Джейк. – Он у нас бестия.

Он положил на могилу букет, встал, отряхнул брюки и они двинулись к выходу. В молчании дошли до ворот. Здесь Джейк махнул было рукой, подзывая такси, но Эмми предложила прогуляться.

– Я до шестнадцати лет ждала, что ты приедешь и увезешь меня, – поделилась она, шагая рядом с братом по Черч-стрит. – Даже составила список, что возьму с собой. А потом разуверилась.

Он не знал, что ответить.

– Думала, куда ты мог поехать, что могло с тобой произойти, – продолжала Эмми.

 – Старалась говорить, как ты. Поступать, как мог бы поступить ты. Пела сама себе песни, которые пел ты. Одно время даже думала уехать тебя искать. Потом, когда я уже почти поверила, что ты умер, София проболталась, что ты заходил, когда я приехала от тети. Я не знала, что думать. Ждала и не ждала. Представляла, как ты можешь выглядеть. Смотрела в газетах, нет ли тебя в списках прибывших на пароходах.