Сказки безвестной шалуньи

 – Помните: никого нельзя оскорбить фактами более, чем они оскорбляют себя соответствующими поступками! Не секрет также, что все жёны «приватных посетителей» в курсе этих посещений… И они вас простили. Простили безоговорочно, без упрёков. У кого-то иначе? Нет?!

Так будем ли мы последовательны и снисходительны к нашим женщинам так же, как они к нам, или подхватим любопытную человеческую логику, присущую людским особям мужского пола: когда жена застаёт своего «господина» за прелюбодеянием, то это просто неудобная «ситуация» – «господин» решает неотложную проблему воспроизводства кадров! А если «господин» застаёт супругу в объятиях другого, то это – «разврат», жена – не иначе как «ведьма» и её следует передать в заботливые руки инквизиции с перспективой поистине феерического конца на огромном кострище при скоплении злорадствующей толпы, жаждущей жестоких зрелищ!

Так, что ли, по-твоему правильно, «Блюститель»?! Сядь и не выскакивай как демон шахтного провала из табакерки!

– А ты мне рот не затыкай, «Старикашка»! Давно наблюдаю, как ты стремишься к единоличному управлению нашими недоумками.

– Это где ты обнаружил недоумков, сосунок!? – зловеще прогудел рыжий геолог. – В этом Совете каждый решал насущные проблемы уже тогда, когда ты первыми зубами мамке титьку пытался отгрызть!

Поднялся гвалт, почтенные магистры топали под столом ногами и лупили открытыми ладонями по крышке стола. Стратег и хранитель морали, разделённые столом, стояли выпрямившись друг против друга, как символы воинствующей непримиримости.

Но вот по деревянной чашке ботнул молоток председателя. Шум сразу стих, противники опустились на свои места.

– Отмечаю, – зычное эхо под сводами вторило сильному голосу председателя, – что Совет Магистрата не в состоянии принять решение касательно молодого Остбергмайстера, и считаю необходимым обратиться за помощью к Арбитражному Наблюдателю.

Благо, до Арбитражного Наблюдателя было недалеко, а то неизвестно, чем могло бы закончиться заседание Совета в этот раз.

Это был старейший гном в Совете, да и во всём королевстве. Никто не помнил его возраста, а сам он об этом скромно умалчивал и никогда не кичился возрастным превосходством перед коллегами.