Зарывая память

Видно было только их, все остальное размыто, – я думал, что мой голос окажется слабым и надломленным, но он звучал даже спокойнее, чем обычно. – Похоже на пасть животного, что-то вроде медведя или быка, но ощущение, что они принадлежат человекоподобному существу.

– Как часто у вас бывают подобные видения?

– Видения… Довольно часто.

Наверное, ей нужно число.

– 5-10 раз, если день насыщенный, – продолжил я. – Если я никуда не выхожу и ни с кем не разговариваю, то их может не быть. Если кто-то меня касается, то… Их больше.

– Как думаете, почему так?

– С детства врачи говорят, что я спроецировал потерю родителей на окружающий мир, поэтому закрылся, а видения побочный эффект пережитого потрясения.

– Я спросила, что думаете вы, а не врачи.

Верония – очень красивое имя, и сама она прекрасна. Сексуальная, строгая, властная. Мне захотелось подставить ей шею для укуса. Может, хоть отгрызть мне голову, если захочет. Я почувствовал, как стал возбуждаться. Она достала сигарету и закурила.

Это происходит на самом деле или мне кажется? Интересно, насколько часто на ее сеансах пациент возбуждается? Мешает ли это терапии? Может, помогает?

– Я… Я думаю, что все это брехня, но мне становится лучше от таблеток, поэтому я не бросаю терапию, – наконец ответил я. – Всю жизнь меня пытаются убедить, что проблема в моей голове, но представьте, только представьте, что вы ошибаетесь. И игнорируете существование настоящего зла.

Клянусь, я увидел, как на лице психотерапевта выстрелила улыбка.

Мгновенно, резко пробила пространство между нами. Но, глядя в ее, полные сожаления, глаза, я не мог поверить, что она улыбнулась. Наверное, мне опять показалось. Никакой сигареты у нее в руке не было, но я чувствовал жженый, густой запах табачных листьев.

– Продолжайте.

– Я знаю. Знаю! Зло убило мою мать.

– А ваш отец?

Укол боли в сердце.

– Я не знаю.

– Может, ваш отец и есть зло?

Дрожь в правой руке.

– Разве терапевтам можно такое говорить?

– Только если пациент не может сдержать свое возбуждение и мечтает стать моей подстилкой.

Напряжение между моих ног. Резкий вдох. Я смотрю на Веронию, которая смотрит на меня.

– Извините, на чем мы остановились? – спросил я, прорываясь сквозь пелену накрывшего меня бреда.

– Ваш отец. Вы сказали, что зло убило вашу мать. А что произошло с отцом?

Она поняла, что я снова что-то увидел, но не хочет заострять на этом внимание. Почему?

– Он пропал.

Что-то записывает.