Изолятор

– Благодарю! Всегда мечтал ни с кем не контактировать и в девять пятнадцать утра стоять перед взрослым мужиком в халате, который только и думает о том, чтобы опробовать на мне свои новые игрушки.

Я насмешливо смотрел на доктора Вайлдса в ожидании ответа. Его грубо выпирающий, тонкий нос казался ещё длиннее из-за его худобы, но в остальном черты лица были правильные, карие глаза устало, без эмоций смотрели сквозь меня. Он выглядел довольно молодо, только лёгкая проседь напоминала о его возрасте.

– Мы храним ваше здоровье, – покачав головой, сказал доктор Вайлдс.

– Брехня! – Барри резко и уверенно прервал доктора. – Вы что-то задумали, и мне это не нравится. Я уверен, что здоров, я чувствую свое тело лучше, чем все ваши навороченные приборы вместе взятые.

Барри. Настоящий сорвиголова, если уж сталкиваться с такими по жизни, то только по одну сторону баррикад, иначе несдобровать. Об этом настойчиво говорил его мощный подбородок, и ему вторили упрямо сжатые тонкие губы.

– Я не знаю, зачем вы держите меня в этом сраном изоляторе, но я обязательно узнаю, – произнес Барри, смотря доктору прямо в глаза.

Хм. Изолятор. Неплохо. Если я выживу, то обязательно напишу об этом книгу и назову «Изолятор».

Тем временем Барри продолжал препираться с доктором Вайлдсом.

– Мистер Хант, если вам наплевать на своё здоровье, то мы не можем позволить вам оказаться носителем вируса и заразить кучу народа.

– Поэтому в наших камерах установлена система, которая за пять секунд герметизирует камеру и подаёт в неё нейтрализующий газ?

Доктору явно стало не по себе, он не сразу ответил и тревожно оглядел весь наш строй.

– Док, это правда? – конечно же, именно я нарушил затянувшуюся тишину.

– Да, Николас, эта модификация внедрена в связи со спецификой вирусного поражения.

– Вы говорите, как робот, док. Обычно за искусственно усложнёнными формулировками прячется нечто неприглядное.

– Николас, неприглядно – это когда заражение у пациента доходит до второй фазы, он начинает сходить с ума, и его жизнь зависит от того, насколько темны его самые тайные уголки сознания. На моих глазах пациент разбил голову одного нашего санитара об раковину, а второму сломал обе ноги голыми руками, вывернув его суставы против естественного роста, затем он начал рычать и биться лицом об зеркало пока не потерял сознание от потери крови.