Изолятор

– Это моя работа, Ник, тебе не стоит…

– Прости за всё, что наговорил тогда в кабинете, – я был очень серьёзен.

– Тебе нужно отдохнуть.

– Нет, мне нужно, чтобы ты знала, как я ценю тебя, прости за то, что был с тобой груб. Характер у меня паршивый, а в заточении стал ещё хуже. Дай мне шанс.

– Николас, сейчас всё итак сложно, давай мы сначала постараемся выжить.

– Мне не выжить с мыслью, что могу умереть, не узнав, каково это, быть с тобой.

Сидни посмотрела на меня, как бы решая, можно ли мне доверять.

В этот момент, как всегда вовремя, нас прервали. Я заметил, что она облегчённо вздохнула.

Джим смотрел на нас с непониманием, как будто успел увидеть искру непростого разговора, которому не место в больничной палате и сказал:

– Доктор Колтон, пациенты готовы к групповой терапии. Проводить мистера Баддса в кабинет?

– Нет, пусть отдыхает, ему надо набраться сил. До встречи, Николас, – она слегка кивнула в мою сторону так, будто ей не было дела до пламени в моей груди, и вышла из моей палаты.

– Джим, а где Александра?

Он не ответил.

– Джим, за тобой должок. Или ты снова сделаешь вид, что не слышишь меня? А вдруг я захочу попить?

– А вы никогда не думали, что не зря люди бесятся, когда вы говорите?

Я хотел сострить в ответ, но вовремя остановился.

– Джим, дружище, я ведь просто хочу знать не наказали ли Александру за то, что она сделала со мной.

– Я её не видел после того дня, – нахмурив брови, медленно сказал Джим.

Я решил больше его не расспрашивать, всё равно толку нет. Джим нажал на пару кнопок на аппарате, который диагностировал мое состояние, и вышел из палаты, не взглянув на меня.

Я попробовал встать. Медленно поднимаясь, я вспоминал, как однажды подрался в баре. Я тогда очень хорошо выпил, а одна девушка выглядела так, будто одела наряд младшей сестры, я не растерялся, подошёл и сказал, что если её грудь всё-таки выпрыгнет из платья, то я буду готов поймать её. Вот только её парень, который был на полбутылки виски трезвее и на двадцать килограмм тяжелее, не оценил моё остроумие.

Как оказалось, он был бывшим боксёром, но узнал я об этом не из разговора, мне сообщили об этом его крупные кулаки, которые двигались быстрее, чем я мог их видеть. В первом же раунде он отправил меня в глубокий нокаут, последнее что я видел – это печальные глаза его подруги, которую он явно чересчур оберегал от безобидных приставал, вроде меня.