Превращения Арсена Люпена

В ответ – ни одного возмущенного возгласа. Ни одного протестующего жеста. Годфруа д’Этиг и его кузен Беннето еще глубже вжались в кресла. Боманьян смертельно побледнел и попытался усмехнуться, но его лицо лишь исказила жуткая гримаса.

Он встал, запер дверь и положил ключ в карман, что несколько приободрило его приспешников. Явное желание предводителя перейти к насилию придало им сил.

Рауль имел дерзость пошутить:

– Месье, когда новобранец прибывает в полк, его сажают на лошадь без стремян, чтобы он научился держать равновесие.

– Что вы хотите этим сказать?

– А вот что: я дал себе клятву не носить с собой оружия, пока буду способен справляться со всеми сложностями при помощи собственного мозга. Так что вы предупреждены: у меня нет стремян… точнее – нет револьвера. Вас трое, вы все вооружены, а я один. Так что…

– Так что довольно слов, – грозно перебил его Боманьян. – Перейдем к фактам. Вы обвиняете нас в убийстве Калиостро?

– Да.

– И у вас есть доказательства, подтверждающие это чудовищное обвинение?

– Есть.

– Я слушаю.

– Извольте. Несколько недель назад я бродил вокруг Этиговых Плетней, надеясь, что счастливый случай позволит мне увидеться с мадемуазель д’Этиг, и увидел, как к дому подъехал экипаж с одним из ваших друзей на козлах. Экипаж въехал во двор, следом в открытые ворота вошел я. Женщину, которая была Жозефиной Бальзамо, перенесли в зал старой башни, где вы все собрались на так называемый суд. Процесс проходил самым нечестным и вероломным образом.

– Доказательства! Доказательства! – взвизгнул Боманьян, лицо которого исказилось до неузнаваемости.

– Я был там и лежал в оконной нише прямо над вашей головой.

– Это невозможно, – пробормотал Боманьян. – Если бы это было правдой, вы бы попытались вмешаться и спасти ее.

– Спасти от чего? – возразил Рауль, который как раз не хотел раскрывать тайну спасения графини. – Я поверил, как и остальные ваши друзья, что вы приговорили ее к заточению в английском сумасшедшем доме. Поэтому я покинул свой наблюдательный пост тогда же, когда все разошлись. После этого я бросился в Этрета. Арендовал лодку и вечером поплыл впереди английской яхты, о которой вы говорили, с намерением пристращать ее капитана.