Ричард Львиное Сердце

Но графу это казалось вовсе не так просто или, вернее, слишком просто, но только наполовину. Сам про себя, в душе, он знал прекрасно, что не мог жениться на мадам Элоизе. Впрочем, в то время и король Филипп уже понимал это.

– Я должен видеть Элоизу! Я должен видеть ее наедине, Филипп!

Вот все, что Ричарду пришлось сказать, и против этого, действительно, нечего было возразить.

Дав ей знать, как это полагалось по придворным правилам, он пошел к Элоизе и с первого же взгляда убедился, что все – правда, убедился также, что и прежде он это уже замечал.

Бледная, робкая, крадущаяся девушка с парой запуганных глаз, выглядывающих из-под распущенных волос; согбенная фигура; руки, цепляющиеся за стену, к которой все тело так и жмется; разинутый, искривленный рот; широко открытые, но ничего не видящие очи… Вся истина, голая, ужасная, сверкнула перед ним. Ему было противно на нее смотреть, но говорить волей-неволей приходилось мягко.

– Принцесса! – начал он и двинулся к ней навстречу, чтобы взять ее за руку.

– Не тронь меня, граф Пуату! – шепотом попросила Элоиза и застонала. – О боже, боже! Что со мной будет?

– Мадам! – ответил ей Ричард довольно сухо. – Пусть Бог ответит вам на ваш вопрос: Он всеведущ. Я же ничего не могу сказать, покуда вы сами не скажете мне, что с вами было до сих пор.

Элоиза оперлась покрепче о стену, прижав к ней плотно ладони, и всем телом нагнулась вперед, как человек, идущий ощупью в потемках.

– Есть ли в мире другая скорбь такая, как моя? – пролепетала она про себя, словно его тут не было.

Ричард нахмурился.

– Так молился в предсмертных муках Сын Всевышнего, – укоризненно заметил он ей. – Если вы осмеливаетесь просить Его об этом Его собственными словами, значит, действительно ваша скорбь уж очень глубока.

– Да, она глубже всего на свете! – промолвила она.

– Но его скорбь была… горечь посрамления!

– И мое посрамление горько, – промолвила она.

– Но Он незаслуженно был посрамлен.

Ричард говорил с презрением. Элоиза подняла голову, и ее жалобный взгляд поднялся к нему в лицо.

– А я-то, Ричард?! Я заслужила свое посрамление.

– Мне это очень кстати слышать, – сказал Ричард. – Как сына и как нареченного жениха, это касается меня довольно близко.