Добавь огня этой ночи

Рядом с ней его мозг отказывался функционировать. Майк прекрасно понимал, что это плохая идея, но ему было наплевать. Ему необходима еще одна ночь с ней, на ней… под ней.

Он оторвался от ее губ, коснулся языком ее теплой шеи.

– Майк… – Она шумно вздохнула, дрожа в его руках, когда он покусывал ей кожу. – Нам не нужно этого делать.

– Да, я знаю. А тебя действительно заботит, что правильно, а что нет?

– Нет.

– Хорошо. – Он еще сильнее стиснул ее ягодицы и застонал. – Ты просто убиваешь меня.

Она подняла на него взгляд.

– Я не планировала убивать тебя.

– У тебя действительно есть план?

Улыбка расширилась. Клара наклонилась и поцеловала его:

– О да.

Он покачал головой:

– Даже не знаю почему.

– Почему – что?

Он прижал ее к стене:

– Как ты делаешь это со мной?

– Могу сказать тебе то же самое, – прошептала она и поцеловала его в шею.

– О да. – Он прижал ее еще крепче к себе. – Спальня. Где?

– Дальше по коридору.

К счастью, квартира была настолько мала, что у него не заняло много времени, чтобы отыскать спальню. Как и остальная часть дома, комната оказалась маленькой. Двуспальная кровать, накрытая ярким покрывалом, одинокий стул у стены. Бледно-желтые шторы раскрыты, из окна открывается вид на задний двор, где царят сумерки.

Они отражались в огромном зеркале напротив, над широким комодом.

Майкл опустил Клару на постель. Вытянувшись, уперся руками по обе стороны от ее головы и наклонился поцеловать.

Он стянул с нее футболку и швырнул в угол. Теперь между ними было только тонкое кружево белоснежного бюстгальтера. Майк не мог ждать. Расстегнул его и стянул бретелки с плеч. Сладко застонав, опустил голову, чтобы взять в рот ее напряженный сосок, потом другой.

Ее руки покоились на его затылке. Она изогнулась дугой навстречу, пока он ласкал ей грудь. Стоны отдавались от стен и потолка.

«Недостаточно! – кричал его мозг. – Больше. Бери еще больше».

Майк быстро расстегнул ей джинсы. Клара помогала ему, извиваясь и стягивая их вместе с кружевными трусиками, а когда оказалась полностью обнаженной, он стал жадно рассматривать ее, не желая ждать дольше ни секунды.

– Слишком много одежды, – бормотала она, лихорадочно расстегивая ему рубашку. – Как же я ненавижу пуговицы, зачем так много пуговиц.

– Больше никаких пуговиц.