Будь моим мужем!

Он не простил предательства, но вместе с тем горячее, неистовое желание обладать ею не давало покоя. При одной мысли об Эмме Уильямс его охватывало возбуждение, а в голове не оставалось ни одной рациональной мысли.

– Гвен с ней говорила?

Жена Джека знала, что произошло между Каденом и Эммой. Городок маленький, всего пять тысяч жителей. Здесь, как в большой деревне, все про всех знали.

– Да, – ответил Джек и провел рукой по волосам. – Эмма сказала, что приехала вчера вечером, и попросила никому не говорить об этом.

Вот почему Грейси ничего не сказала ему при встрече. Вероятно, она не меньше его обрадовалась приезду сестры.

– Эмма сказала: с Голливудом покончено.

– Неужто, – процедил сквозь зубы Каден.

Теперь ему придется видеться с ней, хочешь не хочешь. В городе вспомнят старые истории об их отношениях, и ему снова придется ловить на себе насмешливые или, что еще хуже, сочувствующие взгляды.

– Каден, расслабься, – посоветовал Джек.

Легко сказать. Он взглянул на друга. Джек был обеспокоен не меньше, но ничем не мог помочь.

Если Эмма приехала насовсем – случайных встреч не избежать.

– Я должен поговорить с ней и расставить все точки над i.

– Между вами все закончилось пять лет назад.

– Это было ее решение, не мое.

В доме Уильямсов все было по-старому. Мебель покупалась от случая к случаю и выбиралась за удобство, а потому единого стиля в интерьере не просматривалось. Коврики на полу поистрепались от времени – мать Эммы связала их крючком до рождения старшей дочери.

В косых солнечных лучах послеполуденного солнца, заливших гостиную, танцевали пылинки. Большие окна выходили на лужайку перед домом. За невысокой оградой начиналась дорога, соединяющая ранчо с городком.

Взяв младшую сестру за руку, Эмма спросила:

– В чем дело, Грейси?

– В тебе.

Сестра избегала ее с тех пор, как вчера вечером Эмма переступила порог родительского дома.

– Почему? – всплеснула руками Эмма. – Я только приехала.

– Вот именно, – ответила Грейси и откинула назад кудрявые волосы.

 – Свалилась как снег на голову и теперь ждешь, что все будут встречать тебя с распростертыми объятиями? Так, словно ранчо не разваливается, а отец такой же, как раньше. К твоему сведению, он не встает с кровати уже год.

Зеленые глаза Грейси полыхали гневом, но Эмма не боялась. Наоборот, учитывая, что сестра отказывалась с ней разговаривать с самого приезда, крики и споры – уже прогресс.

Каждое слово сестры болью отдавалось в сердце.