Рабыня, воин, королева

Церера обрадовалась тому, что еще не слишком поздно, оставив все события дня позади и позволив себе присоединиться к возбуждению ликующей толпы.

«Ты видишь их?»

Церера проследила за пальцем Рексуса и, подняв голову вверх, увидела около десятка подростков, которые сидели в палатке, попивая вино из серебряных кубков. Она никогда не видела таких прекрасных нарядов, так много еды на одном столе, таких сверкающих драгоценностей в своей жизни. Ни у одного из них не было впалых щек или животов.

«Что они делают?» – спросила она, увидев, что один из них собирает монеты в золотую чашу.

«У каждого из них есть боец», – сообщил Рексус. – «И они делают ставки на того, кто победит».

Церера фыркнула. Она поняла, что для них это игра. Очевидно, испорченных подростков не волновали воины или искусство сражения. Они просто хотели увидеть, победит ли их боец. Но для Цереры это событие заключалось в чести, храбрости и умениях.

Подняли королевские знамена, протрубили в трубы и, когда распахнули железные ворота, с каждого конца Штада из черных отверстий выходили воин за воином, чья кожа и железная броня отражали солнце, излучая искры света.

Толпа заревела, когда на арену вышли звери, и Церера поднялась на ноги вместе с ним, аплодируя. Воины выстроились в круг, обращенный наружу, подняв к небу топоры, мечи, щиты, трезубцы, кнуты и другое оружие.

«Приветствуйте Короля Клаудиуса!» – крикнули они.

Снова затрубили в трубы, и из одного из входов на арену выехала золотая колесница Короля Клаудиуса и Королевы Афины.

Следом появилась колесница коронованного принца Аливиуса и принцессы Флорианы, а за ними показался целый антураж колесниц с членами королевской семьи. В каждую колесницу были запряжены по два белоснежно-белых коня, украшенных драгоценными камнями и золотом.

Когда Церера заметила среди них принца Таноса, она была потрясена сердитым видом девятнадцатилетнего юноши. Каждый раз, когда она приносила мечи для своего отца, она видела, как он разговаривает с воинами во дворце, и на его лице всегда было кислое выражение превосходства.

Его телосложение было телосложением воина – его практически можно было принять за одного из них. Его руки наливались мускулами, у него была крепкая и мускулистая талия и крепкие, как стволы, ноги. Тем не менее, ее злило то, что он не проявляет ни уважения, ни страсти к своему положению.

Когда члены королевской семьи поднялись на свои места на подиуме, снова протрубили в трубы, знаменуя начало Убийств.