За гранью света

«Ничего, вернуться я всегда успею», – подумала я и припустила к парку, уже не отвлекаясь на «счастливчиков». В последний раз не повезло какому-то служителю порядка, оказавшемуся на моем пути перед переходом. Вместе с ним я и нырнула в мой мир, проломив гадёнышу грудь. Оказавшись уже у себя в мире, я обгрызла лицо жертве и, взяв ее за ногу, двинулась с добычей к своим. Знакомые пейзажи открывались передо мной, но почему-то чем дальше я шла, тем сильнее билось сердце и стремительнее росла ярость в груди.

Не успела я подойти к Лунному Холму, а навстречу уже бежали несколько десятков волков, обернувшихся людьми за сотню метров до меня.

В первом ряду стоял Каи, за его спиной – Дерир и…

– Келми… – прошептала я и отпустила свою добычу. – Келми! – я бросилась к ней навстречу, но стая ощетинилась оружием, и мне пришлось остановиться.

– Стой! – Каи сделал шаг навстречу. – Какого ты племени и почему нарушила Закон?

– Закон? – я расхохоталась. – Закон писан для смертных, но мы оборотни и должны жить по правилам крови!

– Ты знаешь, что мы не убиваем.

Зачем ты сделала это, если понимаешь, какое следует наказание? – Каи говорил отстраненно и напряженно – скорее всего, давненько не пробовал плоти и с трудом сдерживал себя. Ничего, мы еще отомстим смертным.

– Затем, что в то время, как я страдала ради объединения миров, ради воскрешения Келми, они жировали. Это ведь они убили ее, какое право они имеют на счастье?

По стае прокатился шепот, а моя любимая вздрогнула и нахмурилась.

– О чем ты говоришь? Мир всегда был един, а Келми – вот она, живая, – Каи говорил уже очень мягко, но немного удивленно.

 – Сдайся с миром, сестра, и мы попробуем тебе помочь. Убийства не выход.

Я засмеялась. «Старый дурак. Они ничего не помнят, они презирают меня, но ведь именно я спасла мою Келми, я сделала мир единым. Твари, они все умрут!» Ярость вновь захлестнула мой разум, и я бросилась вперед.

Первые раны были неощутимы, но куда клыкам и когтям тягаться против каленой стали в руках своих же братьев.

Я ранила их, но они убивали меня. Бой был недолог, и я пала. Я тянула руки к ней, моей Келми, и звала ее. Любимая приблизилась ко мне: нахмуренные брови, в руках острый клинок – она была прекрасна.

– Келми, любимая, сестра, – улыбнулась я и закашлялась кровью. – Ты помнишь? Хоть ты? Всю боль я взяла себе только ради тебя, любимая.

Келми покачала головой:

– Я не знаю тебя.

Холодный клинок с костяным хрустом пронзил мое черное безумное сердце.