Стрела любви

Маргарет гордо выпрямилась, вскинула подбородок и с вызовом встретила взгляд молодого графа.

– Мы не заблудились, милорд, и ни от кого не отстали. Мы всего лишь решили до обеда осмотреть замок. Мы только что приехали вместе с моим отцом.

Граф взглянул на нее с явным удивлением.

– И кто же твой отец, девушка?

– Дугалд Макдауэлл, глава клана Макдауэллов из Галлоуэя, – с гордостью проговорила Мэгги; она уже точно знала, какую реакцию вызовут ее слова.

И ей не пришлось разочаровываться.

– Мое почтение, леди Маргарет.

– Вы меня знаете? – с удивлением пробормотала Мэгги.

Уголки его рта дрогнули – словно он прятал улыбку.

– Полагаю, мало кто не слышал о Прелестнице из Галлоуэя.

Маргарет нахмурилась. Интересно, на что он намекал? Почему-то ее не покидала уверенность, что речь шла не только о ее красоте.

Мужчина, принявший ее за распутницу, снова заговорил:

– Что за черт, Каррик? Ты только посмотри на это!

Когда он указал на стоявшие на доске фигурки и все мужчины – абсолютно все! – стали ругаться, Маргарет заподозрила, что Бригид была права не только относительно платьев.

Она прикусила губу. Вероятно, фигурки все же не стоило трогать.

* * *

Наконец-то! Теперь Йен точно знал, как должен поступить, чтобы выиграть.

Он редко улыбался, но сейчас, шагая по двору и направляясь в Большой зал Стерлинга, не скрывал торжествующей улыбки.

Два дня шла битва умов с Робертом Брюсом, молодым графом Карриком, за шахматной доской, но решение пришло к Йену только этой ночью, и теперь он не сомневался в победе.

И эта победа еще на шаг приблизит его к настоящей награде.

Он все еще не мог поверить своему счастью. Его прославленный родственник – их матери, его и Брюса, были сводными сестрами – рассматривал кандидатуру Йена для своей тайной гвардии, которую он формировал на случай, если заявит о своих претензиях на трон.

Быть избранным самим Брюсом – честь для любого воина, не говоря уже о двадцатичетырехлетнем юноше, третьем сыне шотландского лэрда. Отец Йена, Гиллемор Маклин, глава клана Маклинов, не уставал повторять это, всякий раз раздуваясь от гордости.

Но Йен был вовсе не поэтому так взволнован перспективой. Он еще не знал всех подробностей, но те, что успел узнать, манили его, как ребенка лакомство.