Князь Рысев 3

Ловким движением, будто в его руках оказался не мел, а самая настоящая волшебная палочка, он принялся выводить на доске многозначные, хитромудрые фигуры.

Мы смотрели на них с удивлением. Переводили взгляд с начертанного на Станислава Яковлевича, будто бы препод вот-вот должен был рассыпаться хоть сколько-то понятным объяснением.

– Рысев сказал то, что написано в учебнике. И он прав. Что ж, давайте теперь поговорим о том, как так называемые «возможности» могут послужить зарождением дара. То, что передается вашими родителями из поколения в поколение, выпестовывается и культивируется годами, является даром.

Простолюдин может быть чародеем, взывать к звездам, готовить чудесные, поражающие разум блюда, но все это сгинет в небытие и не может быть передано его потомкам.

– Вы хотите сказать, что дар – это эволюция возможности?

Орлов, несмотря на мажористость, и в самом деле отличался умом. А если не умом, то хотя бы начитанностью – сказывались годы обучения у гувернеров. Лыбясь, будто только что выиграл гран-при, мажорчик бросил на меня многообещающий взгляд – любил он это проделывать.

Не иначе как думал, что от его этих поглядушек меня пробивает холодом пустого ожидания. Я же лишь фыркнул, отрицательно покачав головой.

– Хорошая догадка, Орлов. Если, конечно, это догадка. Но доля правды здесь есть. Благородный дар имеет возможность передаваться по наследству и может быть смешан. По крайней мере, на данный момент нам известны случаи, когда представители двух благородных родов связывали друг дружку узами брака и получались интересные результаты.

Вопреки аксиоме, что потомство унаследует лишь один из даров своих родителей, есть случаи смешения.

Кто-то прыснул в аудитории неловким, ребяческим смехом – ну как же, хоть и завуалированно, научным языком, но заговорили про пиписьки. Как тут не засмеяться?

Наверное, не будь на мне груза прожитых лет и останься я точно таким же наивным парнишкой, каким был в их возрасте, сделал бы то же самое.

Яковлевич же хрипло кашлянул, прочистил горло, затребовав тишины и уважения к своему предмету.

– Однако перейдем к другой особенности вашего дара.

– Нашего дара? – Здоровяк из клики Орлова посмел перебить учителя, неприязненно сморщиться. Его взгляд был устремлен на Дельвига – как будто силач не хотел иметь ничего общего с жиртрестом, и одна лишь мысль об этом выводила его из себя. Яковлевич же лишь кивнул.

– Верно. Ваш общий дар.