Князь Рысев 3

– Вы спрашивали, чем дар отличается от возможностей!

– Допустим, – он кивнул, соглашаясь с озвученным, поправил свои хрустальные очки. – И чем же?

Я хищно улыбнулся. Если он планировал поймать меня, как и прежде, на полном незнании своего предмета, то в этот раз ударил мимо. Дельвиг, едва заметив, что я начал сильно отставать в предмете, самолично вызвался в мои репетиторы. Черт. Он ведь пришел в тот момент, когда мы с Биской развлекались под одеялом. Чертовку бы он не увидел, но встань я перед ним полностью обнаженный – точно бы не оценил.

Его старания не прошли даром – помимо умения приписывать магические способности на пару-другую минут, он умел с юмором и легко объяснять. Яковлевич уже заприметил толстяка в свои любимчики и наверняка хотел бы видеть его в качестве своей будущей замены.

– Дар – особенность, передающаяся наследственным путем. От возможностей отличается тем, что ему невозможно обучиться, с ним можно только родиться.

– Магия – это дар?

– Возможность, – возразил, парируя тем, что написано в учебнике.

Дельвиг густо залился краской, чувствовал, что не зря тратил на меня время. – Каждый человек накапливает внутри себя магические эманации. Некую энергию, при помощи которой может воздействовать на окружающий мир.

– Разве это не дар? – Яковлевич нахмурился, но я не поддался на его школьные уловки. Нет уж, братец, этими фокусами меня еще классуха мучила, а тебе, при всем моем уважении, до нее, как до луны. Он же продолжил свой вопрос. – Среди благородных родов полно потомков, способных взывать к магическим наукам.

Чем же это не магия? Вот, скажем, род Тармаевых специализируется целиком и полностью на огненной магии…

– Так и есть. – Я кивнул ему в ответ. – Однако простолюдинов, способных не просто разжечь костер силой воли, а в чистом виде управлять огнем, почти не существует. Если, конечно, они не служат офицеру.

Я мог бы продолжить, но вопрос не требовал ответа сверхмеры. Как-то попытался отвечать развернуто, но мне снизили балл за «излишние подробности».

Все-таки я был хоть и в учебном, но военном заведении, а здесь болтунов не очень любили, если этот болтун не Дельвиг. Толстяку прощалось многое, и я нутром чуял, что это каким-то образом связано с тем, о чем нам лучше с ним никогда не говорить.

– Что ж, вижу, что вы не только меня слушали, голубчик, но и наконец-то взялись за ум. Вы умеете… приятно удивить, Рысев. Это похвально.

Он выдохнул, сделал жест сесть на место и двинулся к доске.