Долина Эдельвейсов и день рождения Принцессы

Неловко поднявшись с палубы, гусь в клюве притащил к ней тот самый кусок солнечной радуги, на котором лежал всю ночь. Он громко га-гакнул в знак благодарности и положил осколок радуги перед Ясминой.

– Ты мне его совсем возвращаешь? – спросила она гуся. – Он тебе уже точно не нужен?

Гусь смешно шлепнулся на толстенький зад, ладошками друг к другу, словно японец, сложил перед собой красные перепончатые лапки и трогательно склонил вбок голову.

– Значит, точно не нужен, – резюмировала Ясмина.

– Кажется, вчера в лощине, рядом с Ущельем Страха, ты нашла сокровище покруче, чем Жоржик, – насмешливо протянул Вьюг-Ю, наблюдая за этой сценкой.

– Оно само упало нам с тобой на голову, – засмеялась Ясмина. – Это же подарок старой вороны. Давай, я тебе его отдам?

Она протянула ему лежащий на ладони камень. Драгоценный осколок радуги был размером с небольшую пузатенькую грушу. С ослепительно-ярко горящей бело-желтым светом сердцевиной, он дивно переливался в сером утреннем свете нежными красками: розовыми, красноватыми, голубыми, зелеными и фиолетовыми.

– Он светится и сильно греет, если лежит на открытом воздухе, – объяснила Ясмина. – Тебе в твоих странствиях он очень пригодится.

– Мне он вряд ли понадобится, – пожал плечами Вьюг-Ю. – Оставь пока у себя.

– Хорошо, – легко согласилась Ясмина. – Когда вернемся, положу его в чуланчик, на полку рядом с фанчиками. – Бери, когда захочешь.

Она положила осколок солнечной радуги обратно в боковой карман брюк возле коленки, и драгоценный камень, пока не погас, тихонько грел ей ногу в том месте, где соприкасался с ней.

Возвращаться к своим товарищам странствующий серый гусь почему-то не спешил, и ребята честно поделились с ним своим завтраком. Манник и кофе были поделены на три равных части – одну из них положили перед гусем. И он, быстро со всем расправившись, опять шлепнулся толстым задиком на палубу и смешно сложил перед собой лапки.

– Ты говоришь «спасибо»? – догадался Вьюг-Ю.

– Га, – ответил гусь. И решив, что с церемониями и благодарностями покончено, поднялся и потопал на нос маленькой баржи. При ходьбе он, словно бравый моряк, забавно покачивался из стороны в сторону на коротеньких красных лапках.

К этому моменту якорь уже был поднят, мотор, громко чихая и кашляя, заведен. И баржа, аккуратно лавируя между двумя густо заросшими высоким камышом берегами, медленно продвигалась вперед, разрезая носом темное зеркало воды.