Исповедь Самбервилля

Исповедь Самбервилля

МК. Милтон

Кайл Самбер – человек, который построил собственный город и любезно распахнул его ворота для тех, кому пришлось встретиться со своими пороками лицом к лицу. У него своя религия, своя догма, свой постулат. Самбервилль полон секретов, мрачной истории, любви, оставляющей шрамы, и только его создатель держит в руках клубок судьбы, виток за витком, открывая все больше истины. Это его исповедь, и ему нечего бояться, потому что вряд ли кто-то осмелится обозначить его город на карте. Содержит нецензурную брань.

ПРОЛОГ

По небольшой дороге со свежеуложенным асфальтом, уверенно шел мужчина. Налакированные черные туфли ступали мягко и тихо, будто он был грозным хищником перед решающим прыжком. Его антрацитовое пальто сливалось с плотным и густым туманом, растворяя его и так на безлюдной улице. Руки скрывали кожаные перчатки, которые крепко сжимали зонт—трость. Осенняя погода, уже который месяц совсем не радовала жителей этого города, но он чувствовал себя комфортно, и не обращал внимания на чрезмерно повышенную влажность и промозглый холод.

С первого взгляда трудно было отгадать, кто же он: один из местных жителей или же случайно забредший путник, который сбился со своего пути.

Только те, кто давно жили здесь, знали, что с такой уверенностью, по тропам города, мог идти только один человек. Все, что находилось вокруг, смиренно боялось и уважало его. Даже старые многовековые дубы склоняли перед ним свои тяжелые безлиственные ветви. Здесь он был хозяином.

Его твердая походка, вела к местной достопримечательности – к средневековому храму, который придавал городу еще более мрачный вид.

Небольшой католический храм величественно возвышался над туманным ландшафтом города и протыкал мрачное небо острой вершиной. Землистый цвет стен носил на себе отпечаток древности. Это было единственное здание, которое стояло здесь не один век.

Недостроенная продолговатая башня имела колокол, который звонил ровно одиннадцать раз, по приказу нового хозяина на самые великие, по его мнению, праздники.

Он слышал, что у подножья собора похоронено несколько поколений. Это было слишком символично и идеально для того, чтобы кардинально что-то менять. Витражные треугольные окна, словно пустые глазницы, зияющие под толщей серого смога, внушали тревогу и упокоение одновременно. А решетчатые остроконечные прутья, невольно напоминали о грехах, которые непременно придется искупить.