Подонок

– Как? Уже? Я думала мы кино посмотрим, или… Алиса сегодня у подруги ночует, могли бы устроить романтик, так сказать, открыть вино, глянуть фильм, любовью заняться, – ведет пальцем по моему торсу.

Ее флирт меня не возбуждает, наоборот, отталкивает. Не хочу близости, и фильма тоже не хочу.

– Извини, голова что-то болит, посмотри без меня, моя хорошая. Ладно?

– Ладно, – вздыхает Ната. – Отдыхай, я закончу уборку, загружу посудомойку и тоже приду в постель, – продолжает жена.

Принимаю душ и ложусь в кровать.

Чем она сейчас занята? Что делает? Одна ли?

Беру телефон и набираюсь наглости, впервые пишу ей сообщение.

«Чем занята, красавица?»

Ответ приходит через минуты три, с прикрепленным фото.

«Лежу в постели».

На фото Машенька, по пояс прикрытая одеялом, сверху розовый красивый лиф, подчеркивающий ее аппетитные формы. Вроде бы ничего такого, но это невинно-эротическое фото дает разгуляться моей фантазии.

«Завтра много работы, отдыхай. Добрых снов» – отправляю еще одно сообщение.

«Слушаюсь Вас, мой начальник» – прилетает сразу, с новым фото во вложении.

Теперь одеяло сдвинуто чуть ниже колен, и я могу оценить Машенькины стройные крепкие ноги и такие же розовые трусики, как и лиф.

Дикое возбуждение прокатывается по всему телу и концентрируется внизу живота.

– Ты уже лег? – слышу голос жены. Нацепив темно-синюю сорочку, она укладывается рядом. Понимаю, что мне нужно снять напряжение и веду рукой по ее бедру.

– Лег, но спать я не готов, – стягиваю с нее тряпку и наваливаюсь сверху…

Глава 6.

Настоящее

Завариваю кофе и пытаюсь понять, когда Лев решил, что я обуза, осознать, что я жирная корова и все те слова, что услышала из уст супруга.

Никогда не выглядела расхлябанно или ужасно, пыталась за собой следить, а тут…

Оказывается я жирная, страшная и вообще не достойна любви.

Сериалы. Звучит так, словно я сижу в них днями и ночами; когда дома я только и делаю, что натираю углы, как прислуга, и пытаюсь создать уют.

Дура ты, Наташа, – бьет импульсом в висках, разбаловала великовозрастного мужика так, что мама не горюй. Ведь можно было не париться с уткой и гратенами, не натирать смесители и полы, как идиотка, а просто жить своей женской жизнью и думать о себе.

Можно было, но я выбрала жизнь поломойки и вечно молчащей жены.