Эгоистка

Причина, по которой мы сидели в кафе и пили кофе, заключалась в том, что Леона и Блэр были на студии, помогая Майку и Артуру с какой-то акцией по сбору средств.

Каким-то образом Эшли превратилась из человека, который не решался позволить своей дочери учиться играть на гитаре и открыто сопротивлялся тому, чтобы позволить ей выступать, в человека, который с радостью согласился позволить Леоне организовать какой-то благотворительный концерт.

В смысле, у Леоны уже был канал на YouTube. Она была ещё ребёнком, а у неё уже были награды и… Я понятия не имела, когда Эшли стала нормально относиться к подобному.

Типа, она была хорошим человеком. В детстве она воспитывала своего младшего брата, а став взрослой, взяла его к себе.

Она была грубой, язвительной и уморительной, но она также была доброй и внимательной. Но я не знала, что она из тех людей, которые занимаются благотворительностью.

У неё не было времени на это, поскольку она была матерью-одиночкой, и это было не совсем её занятие.

Существовало много способов быть хорошим человеком, чем устраивать большие показушные мероприятия или посвящать всё своё время сбору денег.

Однако Артур каким-то образом превратил их с Леоной в людей, которые… планировали концерты по сбору средств для развлечения.

И это, конечно, была значительная перемена. Моя работа, как её лучшей подруги, заключалась в том, чтобы задаться вопросом, когда она изменила свою жизнь, характер и сердце ради мужчины.

Но как, чёрт возьми, я должна была сомневаться в переменах, когда она занималась благотворительностью?

Даже монстры внутри меня не могли оправдать это.

Даже если это означало, что я должна была помогать возить Леону и Блэр по городу, как это было в тот день, чтобы Эшли могла сделать несколько фотосессий вечером для рекламы.

– Знаешь, ты тоже заслуживаешь счастья, – сказала Эшли, вырывая меня из моих мыслей.

– Конечно, заслуживаю, – ответила я, делая ещё один глоток кофе.

Это прозвучало громче, чем я хотела. Мать, сидящая напротив, встревоженно подняла голову, но её сын всё ещё поглощал кекс и не слышал моей уморительно умной игры слов.

Эшли фыркнула от смеха.

– Я сказала «счастье».

– А что такое счастье, если не большой, пульсирующий, твёрдый…

– Ты ужасна.

Я усмехнулась.

– Тебе это нравится.