Маргарита Бургундская

 – Еще мгновение – и Циклоп оказался бы на свободе… Слава Богу, я вовремя опомнилась!..

В этот миг сверху что-то упало… или, скорее, спрыгнуло… нечто живое… человек, который проворно вскочил на ноги, подбежал к дверце решетки, что вела во двор, и опустил внутренние засовы… Затем этот человек направился прямо к клетке со львом.

Проходя мимо королевы, он сказал:

– Вот и настал твой конец, Маргарита!..

Человек неумолимо двигался к цели.

Королева хотела бежать, но ее словно парализовало от страха. Она испытывала то ощущение, какое приходит в кошмарных снах, когда тщетно пытаешься сделать тот шаг, который должен спасти от опасности.

Возможно, этот страх шел даже не от осознания неизбежного конца, возможно, в этот ужасный миг мысль о смерти отошла у нее на второй план… так как перед ней был тот самый человек – а она его, конечно же, тотчас узнала, – чьи слова, брошенные ей в лицо на платформе Нельской башни, так давно не давали ей покоя…

– Готье! – прохрипела она. – Готье д’Онэ!.

.

Готье д’Онэ подошел к клетке Циклопа, резким движением отодвинул засов, и дверца открылась. Лев высунул морду наружу, принюхался, раскрыл пасть, зарычал и прыгнул во двор, приземлившись в трех шагах от Маргариты.

III. Братья

В соседнем особняке, как мы знаем, находились Буридан, братья д’Онэ, Бурраск, Одрио и Ланселот Бигорн. Прильнув к окну, все шестеро не сводили глаз с королевы.

– Она одна, – глухим, преисполненным ужаса голосом пробормотал Филипп.

– Да, одна! – холодно отвечал Готье.

Королева действительно явилась без какой-либо пышности и помпы: о ее прибытии не возвещали трубы, ее не сопровождали сеньоры и шевалье Людовика X – она была одна!..

Именно об этом, вероятно, подумал Готье, так как, едва Буридан сообщил о том, что королева и принцессы вошли в загон, едва слуги были отосланы, едва, в свою очередь, удалились и Жанна с Бланкой, едва Филипп, словно предчувствуя то, что должно случиться, прошептал: «Она одна!», Готье отвечал:

– Да, одна!.

. Самое время действовать!

Филипп побледнел и отступил назад.

Буридан прикусил губу.

Лица короля Базоши и императора Галилеи если что и выражали, то лишь любопытство.

Готье вернулся к ломившемуся – благодаря Бигорну и золотым экю прево – от ароматнейших блюд столу, налил себе полный кубок вина, опорожнил залпом и громко рассмеялся.

Филипп подошел к нему, взял за руку и прошептал:

– Брат!..

Громовой раскат заглушил его голос.