Знаю, позовешь меня

– Значит, вы обещаете лично разобраться со всеми, кто кому-то докучает?

Он вперился в нее взглядом и плотно поджал губы.

Суровое выражение его лица заставило бы повернуться и убежать прочь любого здравомыслящего человека, но Ханна лишь воодушевилась.

– По-моему, вы сказали ему по-итальянски «понял»? Прямо в духе Дэнни Де Вито. И, судя по его реакции, предупреждение очень эффективно.

– Дэнни Де Вито? Вы имеете в виду Аль Пачино?

– Вероятно. – Она слабо улыбнулась, изо всех сил стараясь сосредоточиться на остроумном словечке, чтобы удержать внимание Франческо немного дольше.

– Спасибо за спасение. Еще раз.

– Пожалуйста. – Он повернул ручку двери. – А теперь, если вы простите меня…

– Вы снова меня прогоняете?

– Я очень…

– Занятой человек, – подытожила она. Ее сердце колотилось как сумасшедшее, ладони стали липкими от пота. – Пожалуйста. Я пришла сюда сегодня, чтобы с вами увидеться.

Она затаила дыхание, ожидая его ответа.

Франческо холодно оглядел ее, но в конце концов повернул ручку другой двери.

Ханна последовала за ним в большую комнату, которая оказалась таким строгим кабинетом, который она никогда не видела. На одной стене располагались два десятка мониторов. Она сразу заметила свою сестру и ее подружек, которые сидели за столиком и оживленно болтали.

До нее дошло, что она не сказала Мелани, куда идет.

– Итак, доктор Чепмен, вы просили пять минут моего времени.

Она повернула голову и увидела, что Франческо демонстративно смотрит на свои массивные дорогие наручные часы.

Пусть он кажется угрожающим, но она чувствовала, что заинтриговала его.

Жаль, что она согласилась надеть наряд для девичника по настоянию Мелани. Сглотнув, она выдержала его холодный взгляд, от которого у нее по телу разлился жар.

– Когда меня сбили с велосипеда, я подумала, что я умерла, – произнесла она и сжала руки. – С тех пор все изменилось. Авария заставила меня понять, что я не живу полной жизнью.

– Как это связано со мной?

Ее сердце билось так сильно, что у нее заныло в груди.

– Я все время думаю о тебе, – сказала она.

Он с подозрением прищурился и скрестил руки на груди. У Ханны едва не сдали нервы, а язык присох к нёбу.