Волшебные греческие ночи

– Да, я любила уроки танцев, – подтвердила Табита.

– Вы часто бываете на балах?

Снова отрицательно качнула головой.

– Мне, наверное, не следует задавать вопросы личного характера?

На губах Табиты появилась едва заметная улыбка.

– Что вы хотите знать?

«Всё!» – промелькнуло у него в голове.

– Например, сколько вам лет?

– Двадцать два.

Он немного удивился. Она действительно молодо выглядела, но по манере поведения показалась ему старше.

– Вы уже закончили университет или взяли академический отпуск?

– Я не училась в университете.

Это тоже его удивило. Как правило, университетское образование было непременным атрибутом светских красавиц из состоятельных семей.

– Чем же вы занимаетесь?

Он ожидал услышать дежурное слово «благотворительность».

Однако Табита после секундного колебания ответила:

– Гостеприимством. – Ее щеки, не прикрытые маской, слегка порозовели.

Он едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Гостеприимство стояло на втором месте, когда богатые бездельницы пытались подчеркнуть свою значимость.

Неудивительно, что она покраснела. Хотя ему показалось, что Табита сделана из другого теста, чем обычные светские львицы, которых он немало повидал на своем веку.

Сам он никогда не понимал, как можно тратить жизнь только на шопинг и бесконечные вечеринки.

Гианнису повезло родиться в одной из самых состоятельных европейских семей. Достигнув совершеннолетия, он, как и сестры, в двадцать один год получил огромное состояние в тридцать миллионов евро.

На его предприятиях и в офисах трудилось более пяти тысяч человек. Требования к персоналу были чрезвычайно высоки, но профессионализм и лояльность он оплачивал сторицей. Например, сотрудники этого венского отеля получали самую высокую в гостиничном бизнесе зарплату в Европе.

Он искренне не понимал, как можно сидеть на миллионах и не приумножать свое богатство честным трудом.

Он не понимал и не принимал бездельников и нахлебников. Хотя его первая жена таковой и являлась.

Она была не только бездельницей, но и бессовестной лгуньей, интриганкой, охотницей за состоянием. Даже теперь, пять лет спустя, когда его жены и ее ребенка уже нет на свете, он испытывал горечь и разочарование, хотя запрятал их в самый дальний уголок души.