Пустые комнаты

Как только гроб с его телом был предан земле, арт-дилеры и воротилы принялись скупать его работы за тысячи франков.

Открыв дверцу, я забрался за руль. Одной рукой Уильям оперся о крышу, другой – о дверцу, заглядывая в салон.

У Вилли был класс, а у меня – поразительная готовность к насилию. Однажды мы возвращались с двойного свидания – я, Вивиан, Уильям и София. И какой-то парень на парковке начал спорить с ним из-за парковочного места. В итоге тот тип ударил его, а Утвиллер просто стоял там, с кровью, бегущей по губам, и с таким видом, будто решал сложное математическое уравнение.

Я позаботился о том, чтобы это не повторилось, и под воинственные крики Софии уложил ублюдка мордой в асфальт. Вот такой была разница между мной и спокойным, бесконфликтным Уильямом. Кстати, за время нашей дружбы мы ни разу не сцепились.

Три года назад я заготовил конверт на случай, если склею ласты, который хранил в верхнем ящике бельевого комода, подписанный: «Вручить Уильяму Коннору Утвиллеру».

– Вивиан звонила, – заметил друг. Из-за низких туч вновь выглянуло солнце, и линзы его вайфареров позеленели. – Они болтали с Софией больше часа.

Я молча кивнул. Утвиллер был в курсе, что на данный момент мы с Вивиан не живем вместе. Расстались, разбежались, подали на развод – этих слов не было… еще. Он не знал, что случилось двадцатого сентября. А иначе осмелился бы я попросить его рассказать мне?

– Набери меня, когда остановишься на ночь в какой-нибудь вшивой дыре.

 – Вилли похлопал меня по щеке. – Буду ждать твоего звонка в шелковой пижаме и с томиком Пруста.

Он стоял на подъездной дорожке моего дома и смотрел мне вслед.

Мысли вихрем проносились в голове. Одни, громкие и ясные, призывали сделать все, чтобы мои близкие не пострадали. Другие – голоса из темноты – требовали любой ценой сохранить в секрете поступок двухлетней давности. Я говорил себе, что делаю это ради Вивиан, брата, матери, но голоса из темноты утверждали, что я делаю это ради себя.

Хотя моя поездка была единственным способом спасти нас всех.

Именно в тот момент, свернув с Холлоу-драйв на Уилсон-Милс-роуд, я осознал, что еще два года назад сделал первый шаг по дороге, вернуться обратно по которой невозможно.

5

В час пополудни, покинув пределы штата, я остановился пообедать. Среди грузовиков и седанов, выстроившихся перед кафе, мой «Порше Кайен» с полностью черной отделкой экстерьера казался чужаком.